– Откуда узнали о шаре? – спросила Настя. – Быстро отвечать!
– Я не интересовался подробностями, – ответил он. – Знаю только, что допрашивали кого-то из родственников.
– Дед не мог этого сказать! – выкрикнула она.
– Применили химию, – сказал Брендон. – Никто не удержится, если вколоть большую дозу. Обычно так не делают, но в его случае не стали бы оставлять в живых.
– И что собираетесь делать дальше? – едва сдерживаясь, чтобы не дать выход ненависти, спросила Настя.
– Проводим ещё одну операцию, – сказал он, – Сегодня или завтра должны похитить вашу младшую сестру. Судя по психологическому портрету...
– Разбирайтесь сами, а я домой! – крикнула девочка и исчезла.
Она не стала финишировать высоко, и хлопок получился такой, что отреагировали все, кто находился на территории клиники. Влетев в квартиру, Настя с ужасом увидела лежащие в гостиной тела. Она сразу же поняла, что мать с Олей живы, и оказала им сначала магическую помощь, а потом перенесла обеих на кровать родителей. Двое мужчин, одетые в белые халаты, были мертвы, мёртвым был и лежавший у двери в свою комнату домовой. Здесь же стояла тележка с ужином. В горле мужчины, который показался ей смутно знакомым, Настя увидела один из своих метательных ножей. Перевязь с остальными лежала на полу в том месте, откуда она забрала сестру. У второго мужчины и Марка не было ран. Посмотрев магическим зрением, увидела, что в домовом не осталось ни капли силы.
«Что за невезение! – думала девочка, сидя на корточках возле маленького тельца. – Как всё неудачно сложилось одно к одному! Не могли эти сволочи напасть завтра! Наверное, с помощью приборов узнали, что я ушла, и воспользовались. Для ужина рано, но всегда можно найти оправдание, а с едой им бы открыли. Мать ударили по голове, а Оля успела бросить нож, а потом ударили и её. Уцелевший налётчик не успел забрать сестру из-за Марка. Скорее всего, домовой применил какую-то каверзную магию, вложив в неё все силы. И магам было опасно так тратиться, а для него это оказалось смертельным».
Прошло меньше десяти минут с момента появления Насти в квартире, когда в коридоре послышался топот многих ног и во входную дверь требовательно позвонили.
– Здесь справились без нас, – сказала она, открыв дверь оперативникам. – Занимайтесь ими, а я пошла приводить в порядок родных. Да, тело домового не трогать!
Девочка не стала выдерживать интервалы и ещё два раза обрабатывала мать с сестрой разными лечебными заклинаниями. Усилия дали результаты: сначала пришла в себя Надежда, а потом очнулась Оля. Обе рассказали Насте, как всё произошло, полностью подтвердив её догадки. Когда им полегчало ещё больше, такой же рассказ услышали следователи оперативной группы.
– Кто это? – спросила Настя пожилого майора. – Его лицо кажется знакомым.
– Вы наверняка видели его много раз, – ответил он. – Гришин работал в службе внутренней безопасности центра. Вы сделали ошибку, не обработав её сотрудников. Благодарность – это хорошо, но не во всех семьях были больные, а когда речь идёт о больших деньгах, нужно быть очень порядочным человеком, чтобы не поддаться искушению.
До прихода отца всё было осмотрено, измерено и сфотографировано. Оперативники ушли, забрав с собой тела налётчиков и метательные ножи. Марка Настя не отдала, отправив его на хранение.
– Потом похороним рядом с дедом, – сказала она приехавшему со службы отцу. – Они нравились друг другу, пусть и лежат рядом.
– Крупный прокол в безопасности, – отозвался он, лаская Олю. – Всё могло очень плохо кончиться. Олю вывезли бы, а Надю били так, что могли убить. Теперь у кого-то полетят погоны.
– У меня появилась ещё одна дочка, – сказала мама, зайдя в гостиную с Джуной на руках. – Бедная, она так перепугалась, что забилась в шкаф. Я еле оттуда её выманила. Обняла и прижала к себе, а она обмусолила мне щёку и назвала мамой!
– Мама, – не очень разборчиво повторила мартышка и прижалась щекой к её лицу.
– Я совсем о ней забыла, – виновато сказала Настя. – Поработала с горлом, а потом закрутилась... Папа, ты вроде собирался менять службу, а потом замолчал. Передумал?
– Перестали приставать, – ответил отец. – Кое-кто косится, а с остальными, как раньше, нормальные отношения. Тебя, дочь, любят в народе, а когда узнали о твоих планах ездить по России и лечить в четыре раза больше больных, любить тоже стали в четыре раза больше.