– Здесь нет никаких приборов для наблюдения, – ответил он. – Запись не ведётся. На дверях есть приборный контроль на наличие оружия, и кабинет каждое утро проверяют сканером.
Ответив, он о забыл о ней и продолжил заниматься бумагами.
– Хочу кое-что предложить, – сказала Настя, когда после возвращения отдала камеру майору Никонову. – Овальный кабинет проверяют только утром. У вас есть небольшое записывающее устройство, чтобы его хватило на весь день? С изображением не получится, но хотя бы звук? Я куда-нибудь брошу после проверки кабинета, а вечером заберу.
– Надоело там сидеть? Всё у нас есть, Настя, но как вы это проделаете, не покидая сферы?
– Очень просто. Сфера не препятствует магии, а я с её помощью могу захватывать и удерживать не очень тяжёлые предметы. Притяну ваш диктофон к сфере, как магнитом, а потом уроню. Там не бывает посторонних до вечерней уборки. Жаль, что мне запретили влиять на президента, а то ничего бы этого не понадобилось.
– А что бы вы сделали? – с любопытством спросил майор.
– Он каждый вечер писал бы отчет о проделанной работе, – ответила Настя, – и оставлял его на своём антикварном столе.
– И ваше программирование никак не сказалось бы на его поведении?
– Чёрт его знает, – честно ответила девочка. – Наверное, в чём-то он мог измениться.
– В том-то и беда, что никто не знает, как себя поведут люди после вашего вмешательства. Одно дело – поставить запрет на разговоры о вас, который только подтверждает приказ, а совсем другое – вносить в чью-то личность изменения, конфликтующие с её основой. А если на эту личность составлен психологический портрет и она каждый день на виду множества знающих её людей...
– Ладно, я уже всё поняла, – сказала Настя, забирая камеру, после того как Никонов скачал с нее записи и очистил накопитель. – Передайте о диктофоне. Когда появится другая работа, я не смогу торчать там полдня, а слетать туда и обратно будет нетрудно.
Когда вернулась домой, было десять часов утра. Она заглянула в комнату к матери и сообщила о том, что прибыла, не хочет есть и идёт спать. Перед тем как лечь, выпроводила Олю в комнату к Татьяне и посмотрела нос Джуны, который пока не изменился. До обеда Настя спала, потом поела вместе с Олей и приехавшим со службы отцом и пошла разговаривать с позвонившим ей Зелениным.
– Здравствуйте, Настя, – поздоровался полковник. – Вы можете подскочить в центр?
– Могли бы и не спрашивать, Дмитрий Павлович, – ответила девочка. – Сейчас буду.
Через несколько минут она сидела в том кабинете, который использовали работники других служб.
– Быстро вы, – заметил он, – раньше добирались дольше.
– Привычка, – пожав плечами, ответила Настя. – Вы привезли мне работу?
– И не одну. Сейчас в пятнадцатую комнату привезут тех наших сотрудников, кого желательно оздоровить и омолодить. Если этого не сделать, их всех придётся увольнять, а это классные спецы, которым трудно найти замену. Всего будет около пятидесяти человек.
– Сделаю без труда, – пообещала девочка. – Мне непонятно, почему вы так мало используете меня для своих нужд. Оптимизация – дело долгое, но мне нетрудно оздоровить ваши кадры. Это лейтенантов можно отправлять в космос, а у старших офицеров хватает болячек плюс возраст. Могли бы собрать и своих пенсионеров, я тоже их вылечила бы. Даже если кто-то сболтнёт, это свяжут не со мной, а с будущей клиникой.
– Спасибо, я доложу начальству, – сказал он, с уважением посмотрев на Настю. – Есть ещё одно дело. Вы проверили всех по списку, кроме подполковника Юдина. Он был в командировке, но вчера вернулся. Директор просил закончить с этой работой. Я знаю, как вы не любите ездить в машине, поэтому не приглашаю с собой. Выеду прямо сейчас, а вы появитесь после лечения. Лучше, чтобы вас никто не видел, поэтому летите в мой кабинет.
Лечение заняло пару минут, но пришлось потерять с полчаса на паузы между заклинаниями. Жаль, что она не захватила с собой учебник. Закончив, Настя тут же перенеслась на Лубянку и, отсчитав окна в нужном здании, влетела в кабинет Зеленина. Он уже успел приехать и сидел за столом.