Оставшись с одним батальоном в столице, чтобы принять капитуляцию и навести порядок, подполковник два остальных батальона направил в богатейшие соседние города Агру и Джайпур, даже не пытавшиеся оказывать сопротивление. Все жители бывшей империи к тому времени знали о гибели шаха Акбара и оглушительном разгроме его армии. Слухи разлетелись на огромном пространстве от Инда до Ганга, от океанского побережья до отрогов Гиндукуша. Следом за сообщениями о разгроме армии Великих Моголов шли рассказы о великодушии новых властей, о том, что русы сохранили все старые законы и налоги. О том, что русы не грабят мирных жителей и сохраняют прежним хозяевам их владения, если те не сопротивляются новым властям. Дальнейшее завоевание имперских земель происходило бескровно, все жители знали о сохранении старых налогов и привычного порядка жизни. Также о том, что убивать и грабить новые завоеватели никого не будут, только тех, кто рискнет сопротивляться с оружием в руках. Учитывая уничтожение русами непобедимого шаха Акбара, желающих сопротивляться новым господам было крайне мало. Исключительно глупцы, число которых резко уменьшилось после встречи с русскими пулеметчиками.
Однако после короткого отдыха, когда относительный порядок в столице был наведен и окрестности были заняты подоспевшими тыловыми отрядами русов, германские пехотинцы двинулись дальше, вниз по течению реки Ганг. Там, на волне всеобщего страха перед победителями шаха Акбара, силами трех батальонов, получивших пополнение боеприпасов, подполковник Гогеншауфен захватил целый султанат, не входивший в империю Моголов. Не обошлось, конечно, без вооруженных стычек, но совершенно терявшихся на фоне сражения с армией Акбара. К тому же навстречу подразделению подполковника Фредерика, вверх по Гангу, против течения, поднималась флотилия самоходных катеров. Буджакские казаки, выступавшие в роли морского десанта, а на Ганге – в роли речного десанта, сумели поднять настоящую панику в рядах местных вояк. Не без личного интереса, конечно, но в рамках поставленной задачи по захвату всей дельты Ганга.
К середине октября тысяча пятьсот девяносто седьмого года русские войска полностью контролировали всю территорию бывшей империи Моголов, прихватив немного земель соседних султанатов. Богатейшие земли Азии, самые лучшие сельскохозяйственные территории субтропиков и тропиков, оказались в руках русов. Сейчас Новороссия сама стала крупнейшим производителем пшеницы, риса, драгоценных камней, ковров, миткаля и прочих индийских тканей, прославленных на весь мир. Индиго, серебро, специи, лак, селитра, промышленная добыча соли выводили Новороссию на новый уровень богатства и могущества.
Глава четвертая
– Его величество Филипп Испанский и Португальский напоминает, что волей самого папы римского западные страны за Атлантическим океаном были отданы во владение испанской короны, а восточные земли – Португалии, которая сейчас входит в унию с Испанией. Посему Испанское королевство требует, чтобы Новороссия передала все захваченные у империи Моголов земли во владение короля испанского Филиппа. – Испанский посол практически без акцента продолжал излагать на чистом русском языке притязания своей страны. Три испанских гранда, сопровождавшие посла, стояли с непроницаемыми лицами в шитых золотом костюмах от лучших портных Эскуриала.
В парадной зале Петербургского дворца, где наместник принимал полномочного посла испанского короля Филиппа Второго, ярко светили электрические лампы в хрустальных люстрах, огромные ростовые зеркала отражали немногочисленную испанскую делегацию со всех сторон. Высокие сводчатые окна выходили в небольшой придворный парк, радовавший взгляд разноцветьем осенней листвы. Наместник Новороссии Петр Головлев, вынужденный выслушивать длиннющий список испанских претензий с постным лицом, непроизвольно перевел взгляд за окно. Дубы и клены только начали сбрасывать свою желтую листву, лиственницы еще оставались с зеленью мягкой хвои, красным пятном среди них выделялись редкие в парке рябины. Вдоль линии ограды стояли, как часовые, подросшие за пятнадцать лет ровные ряды сибирских кедров, давно добравшихся своими верхушками на высоту третьего этажа.