Производство легковых моделей сразу планировали вывести на уровень не менее десяти тысяч машин в год, а грузовых – до двадцати тысяч единиц в год. Несмотря на высокую стоимость машины, Ярослав не обольщался, он убедился на опыте в возможностях русских промышленников. Уже через год-другой его машина перестанет быть новинкой и редкостью, но быть первым так приятно! Потому во дворе его нового дома рядом с конюшней, где стояла выездная тройка отличных скакунов, выстроили гараж для машины. А молодой профессор стал изучать устройство двигателя и ходовой части своего модного приобретения. Конечно, в городе хватало мастерских по ремонту машин, но крестьянская хватка и привычка лучшего ученика все знать не пропала у Яськи, хотя он и повзрослел. По-прежнему он хотел знать и уметь все и лучше всех, нисколько не стесняясь учиться.
Вот и теперь профессор лично отнес собранный рюкзак в машину, дотошно проверил давление в шинах, уровень масла. Распрощался с женой и детьми возле дома, он не любил долгие проводы на вокзалах и в портах. Затем аккуратно выехал со двора на проезжую часть дороги и направился в центр Петербурга. Ехал Ярослав не спеша, на скорости не более сорока верст в час, любуясь столицей, ее чистыми умытыми ночным дождем улицами, распустившимися первыми нежными листочками зеленых насаждений. Весенний прозрачный воздух словно сорвал зимнюю пелену с городских построек, профессор не узнавал привычные черты города. На месте старых снесенных лачуг как-то незаметно выросли новые пятиэтажные корпуса жилых домов, институтов, школ. Сразу вспомнился разговор о развернутом строительстве домов для будущих переселенцев в сельской местности.
Новороссия готовилась к приему большого количества новых граждан и, как догадывался геолог, православных христиан. Ибо все знали, что только православный человек может поселиться на Острове, всем прочим конфессиям въезд был запрещен. Даже послы и посольские служащие разных стран не имели возможности свободного передвижения по островной Новороссии. Исключительно в пределах посольского квартала Петербурга, где к их услугам были многочисленные торговые и питейные заведения. Ярослав постоял полминуты у одного из трех столичных светофоров, добросовестно пропуская пешеходов, затем выехал на малую объездную дорогу, ведущую к порту. Крутиться по центральным улочкам он не собирался, широкая дорога доведет его до места назначения гораздо быстрее.
У ворот порта его уже встречал знакомый аспирант с кафедры механики, любезно согласившийся отогнать машину обратно в профессорский дом, правда, после катания на ней знакомых девиц. Оба мужчины считали себя в выигрыше, быстро поменялись местами. Геолог закинул на плечи лямки рюкзака, добавил к грузу привычный карабин и бодрой походкой двинулся к месту сбора всей поисковой команды. Там он успел заметить пару нетерпеливых студентов, отправившихся в геологический поиск впервые. Все как обычно, даже место встречи старое, добротная деревянная скамья, насиженная поколениями студентов и геологов. Нынче Малежику выпала честь руководить комплексной командой по изучению долины Инда, в которую кроме геологов и географов входили специалисты кафедр зоологии, ботаники, филологии. Общаясь с коллегами с этих кафедр, Малежик заранее увеличивал все свои привычные проблемы в десять раз: гуманитарии, что с них взять.
Собственно, так оно и получилось: на заказанный университетом корабль вся команда загрузилась на час позже назначенного срока, к счастью, без раненых и отставших. Два дня нервотрепки ушли на относительно нормальное размещение огромного багажа команды. К счастью, на корабле направлялась в Индию рота военных специалистов, молодые парни, досрочно закончившие военное училище. Они с явным удовольствием помогали тщедушным ученым, особенно их молодым ассистенткам и студенткам. А вечера превратились в настоящие концерты сольного и хорового пения любовной лирики. Как ни общительны были молодые прапорщики и подпоручики с учеными и студентками, за неделю совместного плавания до берегов Палестины никто из них не проговорился о своей военно-учетной специальности и пункте назначения. Сам же Малежик, человек бывалый, с офицерами на подобную тему и не разговаривал.