Так что жизнь в африканских острогах отличалась лишь наличием экзотики да обилием каторжников и ссыльнопоселенцев. В остальном уровень жизни русов в Южной Африке, в устье Конго и на побережье Золотого берега был таким же, как в Веймаре или на Кипре. Скорее всего, даже выше, за счет дешевизны местных продуктов, поскольку цены на государственные товары были такие же, как в Европе. В африканских острогах также гремели уличные репродукторы на столбах, транслируя передачи из Петербурга и местные новости. Также звенели колокола, призывая православных в церкви, бегали по улицам пионеры в красных галстуках, а учителя боролись с неграмотностью. Русские подданные жили своей привычной жизнью, негры – своей.
Конечно, если какой любознательный негритенок проявлял желание учиться, да еще имел к этому способности, его не выгоняли. Также учили его бесплатно, разрешали ходить в общую русскую школу, при подозрении на талант отправляли в университет в Петербург. Там училось много толковых ребят из Америки и Африки, относительно много, несколько десятков. Все студенты, в том числе и аборигены из Африки, Америки, Азии, после окончания учебы получали распределение, на три-пять лет работы по специальности, в очередной дальний гарнизон. Только после отработки указанного срока обученные специалисты из числа аборигенов становились свободными в своем выборе, где им жить и где работать. Но таких специалистов-аборигенов пока было очень мало, Африку и Америку русы осваивали полтора десятилетия всего, Азию и того меньше.
Главной задачей освоения Америки и Африки наместник и его офицеры считали расселение русских общин и весок по большей территории, как на Урале и в Сибири селились русские крестьяне и казаки. Пусть между соседними весками будет по сто-двести верст, но земля уже станет русской, какие бы аборигены ни жили между русскими селениями. Пройдет пара-другая десятилетий, и разные сиу и делавары станут считать себя жителями Новороссии, а не аборигенами. Так, постепенно и привычно, по опыту Московской Руси, огромные территории Северной и Южной Америки, Центральной и Южной Африки станут частью Новороссии, а не ее колониями. В то же время никаких причин у аборигенов перебираться за лучшей жизнью в метрополию, как это было в двадцатом веке при разрушении колониальной системы, не будет. В большинстве своем аборигены сохранят свои обычаи, свой образ жизни, даже приняв православие.
Примерно как сохранили свой образ жизни практически все малые народы, вошедшие в состав России. Чукчи и киргизы, башкиры и нивхи, тувинцы и кабардинцы. Не все, конечно, кто захотел – выучился и перебрался в другие края. Но основная часть народа осталась заниматься привычным делом у себя в родных местах, вопреки действиям Советской власти и двадцатилетию разрухи после нее. Потому заселение Америки и Африки шло неспешно и основательно, там не было враждебной местной государственности, методы освоения Сибири вполне подходили для них. Тем более что магаданцы не собирались совершать ошибку Советской власти и развивать на окраинах местные кадры, строить там институты и передовые заводы. Пусть в Америке и Африке производят целлюлозу, заготовляют деловую древесину, добывают руду и даже отливают из нее слитки для перевозки на Остров. Этого вполне достаточно для интеграции в новороссийскую промышленность или «взаимовыгодного разделения труда». Лет через сто, когда там появятся грамотные специалисты, можно устроить там «отверточную» сборку сложной техники, если понадобится.
Магаданцы старались не повторять ход мировой цивилизации, развивая дублирующую промышленность в каждом регионе. Обладая подавляющим превосходством в военной мощи и огромным экономическим потенциалом, который, они были в этом твердо уверены, сохранится у Новороссии, Западного Магадана и Руси на столетие как минимум, магаданцы пытались развивать наиболее выгодные производства каждого региона, предвосхищая будущую специализацию государств в мировой экономике. При этом максимально экономично использовать удобное географическое расположение теплых стран, где не надо тратить деньги на отопление цехов и строительство теплых зданий. Потому и развивали в Израиле русские промышленники, с подачи министра Корнеева, такие производства, как пошив одежды из синтетической ткани, тачание обуви из кирзы, производство мебели из ценных африканских пород дерева, консервирование морской рыбы. Европейские евреи обладали всеми необходимыми навыками, а стоимость строительства в теплой пустыне несоизмерима по затратам на подобные цехи в северной Европе.