– Прибыл посол Испании! – Звонок телефона оторвал Головлева от размышлений, пришла пора неприятной, но необходимой работы и наместнику. Петр собрался с мыслями и ответил в трубку: – Зови.
Наместник Новороссии поднялся с места и шагнул навстречу входящему в кабинет послу, переговоры по пресечению работорговли начались.
Глава восьмая
Генрих Четвертый, король Франции, недовольно отодвинул от себя очередное блюдо, поданное на завтрак. Эти чертовы парижане во время осады не только съели всех своих поваров, но и совершенно разучились готовить. Проклятые паписты стали большими гугенотами, чем были сами гугеноты. Где великолепные паштеты, где жареные каплуны с хрустящей корочкой, где пропитанный гусиным жиром рис? Что за постные кашки и такие постные рожи лакеев? Они, видимо смеются над своим королем, очередной раз принявшим католичество. Видит бог, Генриху пришлось пойти на этот шаг для блага всей Франции, чтобы закончить осаду Парижа, прекратить войну с Испанией. Уже полгода Франция живет в мире, а королю по-прежнему видится в каждом взгляде придворных насмешка и презрение.
Черт побери, как хорошо жилось прежде, когда сам Генрих был моложе и частенько бывал в гостях у Дианы Пуатье. Как готовили ее повара! Какие вина подавала на стол прелестница Диана! Пусть говорят злые голоса, что она толста и старше Генриха, зато симпатичная и с хорошим характером. Она знала, как ублажить своего короля, пусть он тогда был всего лишь беглым наследником французского престола. Какие времена тогда были, поистине золотые годы. Не то что сейчас, в этом задрипанном Париже, только умеющем выпрашивать деньги на ремонт разрушенных во время осады зданий. Ни одной симпатичной мордашки среди придворных дам, все худые, страшные, как смертный грех. Господи, за что мне это наказание?
Увидев, что король закончил завтрак, лакеи унесли столик, а зала начала заполняться ближним кругом придворных. Кто-то спешил рассказать свежий анекдот, другие делились последними дворцовыми сплетнями в надежде развеселить короля. С кислой миной Генрих выслушал курьезный рассказ, как сегодня ночью стражники застукали парочку в одной из ниш дворцовых коридоров. Оказалось, самая страшная и старая фрейлина под покровом темноты совратила пятнадцатилетнего пажа, который при виде своей возлюбленной на свету остолбенел и не смог скрыться от стражи, упав в обморок. Пришлось пылкой совратительнице, годившейся парнишке в бабушки, нести самой своего любовника в покои. Правда, хохотавшие стражники не отказались помочь как фрейлине, по доставке любовника в постель, так и любовнику, по ублажению самой фрейлины, представшей перед бравыми стражниками в чем мать родила. Ибо старые солдаты никогда не интересовались внешним видом своих потаскушек, а только их доступностью. С последним у фрейлины все оказалось в порядке, четверо стражников и сама старушка остались довольны друг другом. Чего не скажешь о бедном мальчике, уже сказавшемся больным.
Пришлось Генриху натянуто улыбнуться сплетне, хотя с его богатым опытом подобные рассказы давно не развлекали. Он ждал появления графа Агриппы Обинье, своего старого и верного соратника, обещавшего уточнить вчерашние невнятные сообщения о восстании в южных провинциях. Граф задерживался, что не радовало опытного правителя. Наконец, Обинье незаметно пробрался в приемную залу, остановившись у окна с папкой документов в руках. Генрих энергично отправил сплетников отдохнуть и призывно помахал графу рукой, поднимаясь ему навстречу. Обинье, несмотря на слишком честный характер, вернее, благодаря такому характеру, оставался одним из немногих старых друзей Генриха, которым он доверял полностью. Король чувствовал, несмотря на споры и разногласия, что Обинье верен ему, что на фоне растущего числа придворных лизоблюдов немного успокаивало.
– Не тяни, говори быстрее, что там с восстанием на юге? – Генрих не мог понять, откуда на изнуренном трехлетней войной с испанцами юге Франции взялись силы для восстания против законной королевской власти.