Нескольких минут воспоминаний было достаточно, чтобы санитарка успела принести жиденький куриный бульон; вернее, не санитарка, а сам Николай Кожин. Они с Валентином дневали и ночевали у постели больного неделю по очереди. Сейчас министр безопасности с радостной улыбкой на лице лично покормил больного с ложечки, затем приступил к деловому разговору, убедившись, что наместник в состоянии соображать.
– Значит так, несчастных парней похоронили вчера. Ты официально тяжело болен, без диагноза, сейчас так еще можно болеть. Предлагаю определиться – будешь выздоравливать или умрешь? Официально, конечно. В отделении всего пять человек, все наши люди, любое решение сможем сохранить в тайне.
Головлев задумался. Всем магаданцам было за шестьдесят, разговоры об отставке с официальных постов между собой вели давно. Резон в этом был следующий: выйти в отставку при жизни, оставив часть рычагов влияния в своих руках. Затем посмотреть, как справляются с делом преемники, помочь при необходимости. Главное, заложить практику ухода из политики в шестьдесят лет, чтобы не правили до маразма. Да и неизвестно, сколько удастся прожить. Возможно, лет через двадцать придется самим менять засидевшихся правителей на молодых наследников? Чего такого, экология отличная, питание правильное, здоровый образ жизни, до восьмидесяти вполне можно дотянуть.
– Лучше мне умереть, хоть сегодня. Надоела Европа, буду перебираться в Австралию. Помнишь, вспоминали книгу какого-то фантаста «Основание»? Будем на Юго-Востоке второе Основание создавать. Годик здесь присмотрим за всем, соберем людей и технику да переберемся туда. А напоследок хлопнем дверью, новый наместник и его министры ничего и знать не будут. Когда наши спецы смогут обратку в Риме устроить, с шумом, фейерверком? Да людей с документами и ценностями забрать, сколько можно.
– Завтра три корабля можно отправить, они пять дней как готовы и ждут отмашки. Пока прибудут, доберутся, дней десять нормально? А как с мирным договором быть? И с кардиналом?
– Тут нормально все, дайте объявление, что я внезапно потерял сознание после встречи с кардиналом, затем умер. Но подчеркните, что кардинал со мной не ел, не пил, даже руки не трогал. Пусть боится, скотина. Он лицо официальное, если не привезет договор, сдайте туркам, те его на колу долго держать будут. А договор мы с султаном напрямую подпишем, отправь турецкому послу все документы за моей подписью: мол, сомневались в католиках давно. Если кардинал рискнет привезти договор в Петербург, через неделю по возвращении в Рим можно его зарезать, у проститутки какой-нибудь, якобы из ревности другой клиент отомстил.
– Хорошо. Я, пожалуй, сам проедусь до Рима, тряхну стариной.
– Прекращай, что за детство? Тебе здесь работы непочатый край. Передавай дела преемникам, мои похороны устраивай, кампанию по назначению новых министров в газетах распиши. Чтобы народ в Европе от Рима отвлечь. Дескать, у нас такое горе, хрен ли ваш вшивый Ватикан? Наверняка у нас найдется несколько идиотов, что рискнут голос подать против смены власти, кто с ними будет работать?
– Не позорь меня, Иваныч, мои замы со всем справятся не хуже меня. Я лучше в запой уйду, с горя.
– Вот это правильно, но после моих похорон и вместе со мной, Серегой и Валькой. Давно мы не отдыхали нормально. Только сначала организуй сегодня же вечером сбор всех наших, прямо здесь в больничной палате. Будем нового наместника рукополагать, Никиту Седова.
– Так он же не согласен?
– Куда денется, уговорим. Больше некого, договорились сами лет двести только из прямых потомков магаданцев наместников назначать? На общем собрании вместе с Еленой Александровной согласовали, чтобы наместник был старше тридцати лет, таких в Новороссии всего четверо мужчин. Седов самый уравновешенный и стойкий, весь в отца. Его сводный брат Роман Петров слишком нерешительный и мягкий, весь в мать, пусть механикой своей занимается. Тем более что Максиму Глотову и Олегу Сусекову я хочу предложить отправиться с нами в Австралию. Там обязательно нужно развивать радиоэлектронику и механику, без этого первые ракеты не запустить.
– Договорились, своих старших я здесь оставлю, с собой возьму только младших детей. Остальные пусть сами потом выбирают, выложим им перспективы развития Европы на ближайшую пару веков. – Николай, наслаждавшийся авантюрами с молодости, азартно вспыхнул глазами и расширил ноздри, словно впитывая риск неведомых рискованных решений и приключений. – Эх, развернусь напоследок в этой зачуханной Европе! Чтобы полвека никто не мог косо взглянуть на Новороссию и русов, не говоря о магаданцах и русских! Мы в Ватикане такой фейерверк устроим, сто лет помнить будут, проклянут тот день, когда католичество приняли! Давай, Петро, выздоравливай, я тебе устрою такое развлечение, что католики год икать будут.