– Кто? – коротко спросили через динамик.
– По объявлению насчёт коллекции, – ответила Настя. – Вы оставляли адрес.
Дверь открыли, и она поднялась на второй этаж. Звонить не пришлось, потому что встретил хозяин – крепкий, но уже начавший заплывать жиром мужчина лет пятидесяти, который осмотрел гостью и отступил в сторону, освобождая проход.
– Вы давали объявление о кинжале? – спросил он. – Товар с собой? Тогда проходите. Вешайте шубу и снимайте сапоги. В квартире жарко и у меня везде ковры, так что обойдётесь без тапочек.
Митрофанов запер дверь и прошёл в гостиную. Настя вошла следом и осмотрелась. Она видела обстановку и побогаче, но только в другом мире.
– А почему нигде нет оружия? Я думала, что у вас им обвешаны все стены.
– Обвешаны, – усмехнулся он, – но не в этой комнате. Покажите товар, потом поговорим.
– Возьмите, – Настя протянула свёрток. – Кинжал очень старый, хотя по внешнему виду этого не скажешь.
– Интересная вещица, – сказал Митрофанов, размотав ткань. – Идите за мной.
Комната, в которую пришли, была не меньше гостиной, но в ней не было ничего, кроме двух столов и оружейной стойки. Стены использовались для хранения самого разного оружия. Стреляющего здесь не было, кроме большого и уродливого арбалета. На столах стояли какие-то приборы, из которых узнала только бинокулярный микроскоп.
– Рубин настоящий и без малейших дефектов, – сказал хозяин, тщательно осмотрев кинжал. – Огранка странная, я такой не встречал. По рукоятке можно сказать, что ему по крайней мере лет двести, а вот лезвие... Острое, хотя заточка старая. Странно, при максимальном увеличении не видно структуры...
Он закрепил кинжал в каком-то устройстве, напомнившем Насте сверлильный станок, ненадолго включил его двигатель и извлёк оружие из зажима. После этого опять что-то смотрел в микроскоп.
– Из чего это сделано? – спросил Митрофанов. – Моего твердомера не хватает, а на лезвии не осталось следа. Говорите, что ему много лет?
– Около тысячи, – ответила она. – Я не проводила анализов, и не советую это делать вам.
– А откуда взялась эта тысяча лет? – говоря, он открыл пузырёк и нанёс на лезвие каплю какой-то жидкости. – Кислоты его не берут, но лезвие слабо магнитится. И что мне с вами делать?
– Со мной – ничего, а с товаром... Его можно купить или пройти мимо.
– Мимо такого я не пройду, – с интересом глядя на Настю, сказал Митрофанов. – Мне кажется, что вы не врёте, но не хотите о нём говорить. Почему?
– Вы готовы раскрыть свои тайны первому встречному? – с деланным удивлением спросила она. – Я – нет. Правда может навредить, и в неё трудно поверить.
– А если я перестану быть для вас первым встречным? Вы меня заинтересовали, несмотря на свой юный возраст, конечно, не как женщина, а как человек. Вы из состоятельной семьи – это видно по одежде – и очень умны для своих лет. И ещё этот ореол таинственности, который вы так умело на себя напустили.
– Предлагаете дружбу? – сказала Настя.
– Предлагаю. Со мной выгодно дружить. За последние двадцать лет я оброс полезными связями, да и сам не пустое место. Я редко предлагаю дружбу, а особам вашего возраста предлагал её в далёкой юности с совсем другими намерениями.
– Хорошо, считайте, что я согласилась. Запоминайте! Я ваш лучший друг, за которого не жалко отдать жизнь! Вы не сможете сказать кому-нибудь о том, что я вам расскажу, и о продаже оружия. Запомнили?
– Запомнил, – послушно сказал он.
«Это не то, что мы планировали, – заметил Раш. – Твой отец будет недоволен».
«Это лучше старых планов. Хорошо, что напомнил, сейчас я ему позвоню». – Она позвонила отцу и сообщила, что скоро придёт.
«И чем же лучше?» – скептически спросил Раш.
«Подожди», – отмахнулась она от браслета и обратилась к Митрофанову: – Илья Борисович, кинжал не из нашего мира. Его сделали в древности, но не обычной ковкой, а с применением той силы, которую у нас называют магией.
– Я ещё могу поверить в другой мир, – усмехнулся он, – а в магию, извините, не верю!
– Возьмите, – сказала Настя, протягивая ему розу. – У вас есть, чем её сфотографировать?
– Мобильник подойдёт? – спросил Митрофанов, с удивлением глядя на цветок.
– Мне всё равно. Это нужно вам, чтобы убедиться в том, что я не гипнотизирую. После гипноза не остаётся фотографий.
Он положил розу рядом с микроскопом, достал из кармана телефон и сделал два снимка, после чего цветок исчез.
– Это была магическая иллюзия, – объяснила Настя, – а вот другая магия, в которую вы не верите. Это моя кольчуга. Можете тоже заснять. Это реальный предмет, который перенесён из одного мира в другой. И ещё одно... Голова болит?