– Девочку забирают на девять месяцев и подвергают каким-то испытаниям... – задумался генерал. – Видимо, она их прошла, если вернули, да ещё наделили такими способностями.
– И к нам она с этим не пошла, – добавил до этого молчавший Зеленин. – Я думаю, что она ждёт, когда мы на неё выйдем, иначе вела бы себя осторожней. Я не стал бы давить и угрожать хотя бы потому, что мы не знаем всех её возможностей.
– Это мы решим сами, – недовольно сказал Можейко. – Скажите лучше, чем вы занимались сейчас.
– Мы хотели получить санкцию на проверку отелей на побережье Кубы, – ответил Зеленин, – а здесь собирались поработать с участниками вечеринки. Времени было мало, а у меня в отделе всего шесть офицеров и это дело не единственное.
– Как ты думаешь, почему забрали дело? – спросил Лобов, когда вышли от генерала.
– Директор понял, с чем мы столкнулись, – ответил Зеленин. – Когда несколько старых развалин в считанные дни превращаются в полных сил пожилых людей... Я думаю, это произвело гораздо большее впечатление, чем излечение от саркомы, хотя наверху тоже умирают от болезней. После этого он решил, что наш отдел не подходит для такого серьёзного расследования. Продолжим изучать чертовщину, а целительницей будут заниматься серьёзные парни Можейко.
– Плохо, что не получилось договориться с её дедом, – вздохнул Лобов. – Почти наверняка он многое знает о внучке. Взять бы его да качественно потрясти!
– Может, и потрясут, – сказал Зеленин. – Если нашим делом по-настоящему заинтересуются на самом верху, кто будет с ним считаться! Интересно, как отнёсся к твоему рассказу генерал. Я не поверил бы без собранных нами документов.
Поверил Николай Владимирович в то, что ему рассказали, или нет, но он получил чёткие указания от директора и сразу же после ухода офицеров, начал их выполнять.
– Виктор Сергеевич, – позвонил он начальнику научно-технического отдела. – Вам должны передать дело «Подросток». Его по приказу директора забрали у аномальщиков и передали нам. Срочно ознакомьтесь и проверьте всё, что не требует много времени. Потом передадите мне свои выводы и план первоочередных мероприятий. Учтите, что в результатах расследования заинтересовались на самом верху. Сразу же сделайте для меня копию записи разговора Насти Никитиной с опером областного управления МВД.
Запись Можейко прослушал в тот же день, а на следующий к нему в кабинет пришёл полковник Никонов.
– Здесь выводы по делу, – сказал он, протягивая генералу бумаги. – План мероприятий пока не готов, но к концу дня...
– Я прочитаю позже, – сказал Николай Владимирович, – а сейчас скажите, как вы ко всему этому относитесь.
– Фантастика, – ответил полковник. – Правда, подтвердилось всё, что проверили. Это в основном материалы по Москве. Больше ничего не успели сделать, кроме нескольких запросов.
– Есть мысли по профессору Никитину?
– Мысли у меня есть, – сказал Никонов, – только не хочется его трогать. У старика большие связи, да и не тот у нас случай, чтобы применять крайние меры. Я думаю, что сначала нужно поговорить с самой Настей или её отцом.
– Сделали запрос на Кубу?
– Одним из первых, – ответил полковник. – Только я сомневаюсь, что их там найдут. Самолётом не улетали, и нет в списках пассажиров круизных лайнеров.
Сомневался он зря. К концу следующего дня стало известно, что все трое, не скрываясь, живут в одном из двух самых дорогих отелей города Ольгин, проводят полдня на пляже Изумрудный берег и не стеснены в средствах.
– Кубинцы сработали очень оперативно, – докладывал генералу Никонов. – О Никитиных много узнали, потому что они, включая малышку, свободно говорят по-испански и за время отдыха со многими общались.
– Интересно, как они туда попали и откуда у подполковника полиции такие деньги, – сказал Можейко. – Вот что, Виктор Сергеевич, пошлите туда своих ребят. Несколько дней отдохнут за государственный счёт и заодно понаблюдают за Никитиными, а потом кто-нибудь подойдёт и деликатно поторопит с возвращением. Остальные пусть следят издалека. Я не исключаю того, что наш парламентёр забудет о задании и пойдёт паковать чемодан.
Встреча состоялась на два дня раньше, чем планировали фээсбэшники. Настя с Олей вышли из воды и теперь обсыхали, лёжа в песке. Мать купалась реже, а на песок не ложилась, предпочитая ему шезлонг. Они полдня проводили на солнце и загорели до черноты. У Насти было заклинание от солнечных ожогов. Обновляй его каждый день и загорай сколько душе угодно. Дорвавшимся до южного солнца Никитиным было угодно много, поэтому у всех трёх дам остались белыми только зубы.