– Что ты смеёшься? – спросила Оля сестру.
– Я запустила ей оптимизацию и изучение русского языка, – объяснила Настя. – Будет интересно, сработает оно на обезьяне или нет. Она не будет говорить, как человек, но должна многое понимать.
«Я не стал бы такое делать, – недовольно сказал Раш. – Взялась изменять внешность, вот и изменяй, а зачем лезть в мозги? В империи делали много разумных животных, но у тебя нет опыта тех магов».
– Я ложусь спать и попрошу мне не мешать! – сказала девочка сразу всем. – Скоро буду рано вставать, поэтому отосплюсь впрок.
На следующий день ей позвонили в десять.
– Вам не надо никуда летать, – сказал Зеленин. – Я скоро подъеду и привезу всё что нужно.
Через пятнадцать минут он уже сидел в их гостиной и проводил инструктаж.
– Вот это камера и тренога, – говорил полковник, выкладывая на стол коробки. – Там вложено описание, поэтому первым делом научитесь работать. В этой коробке защищающие от шума наушники. В них вы не услышите разговоров. Я это не одобряю и считаю опасным. Лучше не читать учебники, а следить за обстановкой.
Мать ушла с Олей в школу оформлять ей экстернат, остальные уехали на службу, а квартира была защищена от прослушивания, поэтому можно было говорить о делах, избегая конкретики.
– Когда туда лететь? – спросила не ставшая спорить Настя.
– Разница у нас в семь часов, а вот его типовой график работы. Сегодня вы его там не застанете. Изучите и опробуйте камеру и ложитесь раньше спать, а начнёте работать часа в три ночи. Как ваша обезьяна?
– Делаю из неё невесту домовому, – пошутила девочка. – Думаю, что через месяц вы её не узнаете.
Глава 17
Сегодня Настя прилетела сюда в третий раз. Занять место возле одного из трёх окон не получилось, потому что президент нервничал и долго не сидел за столом. Отодвинув для чего-то стоявшие за его спиной кресла, он расхаживал взад-вперёд и мог наткнуться на сферу. Пришлось расположиться под потолком, над одним из двух американских флагов. Тратить силу не хотелось, но отсюда были прекрасно видны бумаги, лежавшие на знаменитом Резолюте. Собираясь в Овальный кабинет, девочка прочитала о нём несколько статей и посмотрела фотографии, а увиденное почти от них не отличалось. Нацелив камеру на стол, она открыла очередной учебник и углубилась в его изучение. Наушники неплохо глушили звуки, и голоса начинали мешать, только когда говорили на повышенных тонах, а такое случилось только один раз. Настя не удержалась и послушала, но разговор шёл о каких-то неизвестных ей людях и не содержал ничего интересного. Незадолго до возвращения девочке пришла в голову интересная мысль. Приблизившись к президенту, она подчинила его и спросила, какие здесь применяют меры против подслушивания.
– Здесь нет никаких приборов для наблюдения, – ответил он. – Запись не ведётся. На дверях есть приборный контроль на наличие оружия, и кабинет каждое утро проверяют сканером.
Ответив, он о забыл о ней и продолжил заниматься бумагами.
– Хочу кое-что предложить, – сказала Настя, когда после возвращения отдала камеру майору Никонову. – Овальный кабинет проверяют только утром. У вас есть небольшое записывающее устройство, чтобы его хватило на весь день? С изображением не получится, но хотя бы звук? Я куда-нибудь брошу после проверки кабинета, а вечером заберу.
– Надоело там сидеть? Всё у нас есть, Настя, но как вы это проделаете, не покидая сферы?
– Очень просто. Сфера не препятствует магии, а я с её помощью могу захватывать и удерживать не очень тяжёлые предметы. Притяну ваш диктофон к сфере, как магнитом, а потом уроню. Там не бывает посторонних до вечерней уборки. Жаль, что мне запретили влиять на президента, а то ничего бы этого не понадобилось.
– А что бы вы сделали? – с любопытством спросил майор.
– Он каждый вечер писал бы отчет о проделанной работе, – ответила Настя, – и оставлял его на своём антикварном столе.
– И ваше программирование никак не сказалось бы на его поведении?
– Чёрт его знает, – честно ответила девочка. – Наверное, в чём-то он мог измениться.
– В том-то и беда, что никто не знает, как себя поведут люди после вашего вмешательства. Одно дело – поставить запрет на разговоры о вас, который только подтверждает приказ, а совсем другое – вносить в чью-то личность изменения, конфликтующие с её основой. А если на эту личность составлен психологический портрет и она каждый день на виду множества знающих её людей...
– Ладно, я уже всё поняла, – сказала Настя, забирая камеру, после того как Никонов скачал с нее записи и очистил накопитель. – Передайте о диктофоне. Когда появится другая работа, я не смогу торчать там полдня, а слетать туда и обратно будет нетрудно.
Когда вернулась домой, было десять часов утра. Она заглянула в комнату к матери и сообщила о том, что прибыла, не хочет есть и идёт спать. Перед тем как лечь, выпроводила Олю в комнату к Татьяне и посмотрела нос Джуны, который пока не изменился. До обеда Настя спала, потом поела вместе с Олей и приехавшим со службы отцом и пошла разговаривать с позвонившим ей Зелениным.
– Здравствуйте, Настя, – поздоровался полковник. – Вы можете подскочить в центр?
– Могли бы и не спрашивать, Дмитрий Павлович, – ответила девочка. – Сейчас буду.
Через несколько минут она сидела в том кабинете, который использовали работники других служб.
– Быстро вы, – заметил он, – раньше добирались дольше.
– Привычка, – пожав плечами, ответила Настя. – Вы привезли мне работу?
– И не одну. Сейчас в пятнадцатую комнату привезут тех наших сотрудников, кого желательно оздоровить и омолодить. Если этого не сделать, их всех придётся увольнять, а это классные спецы, которым трудно найти замену. Всего будет около пятидесяти человек.
– Сделаю без труда, – пообещала девочка. – Мне непонятно, почему вы так мало используете меня для своих нужд. Оптимизация – дело долгое, но мне нетрудно оздоровить ваши кадры. Это лейтенантов можно отправлять в космос, а у старших офицеров хватает болячек плюс возраст. Могли бы собрать и своих пенсионеров, я тоже их вылечила бы. Даже если кто-то сболтнёт, это свяжут не со мной, а с будущей клиникой.
– Спасибо, я доложу начальству, – сказал он, с уважением посмотрев на Настю. – Есть ещё одно дело. Вы проверили всех по списку, кроме подполковника Юдина. Он был в командировке, но вчера вернулся. Директор просил закончить с этой работой. Я знаю, как вы не любите ездить в машине, поэтому не приглашаю с собой. Выеду прямо сейчас, а вы появитесь после лечения. Лучше, чтобы вас никто не видел, поэтому летите в мой кабинет.
Лечение заняло пару минут, но пришлось потерять с полчаса на паузы между заклинаниями. Жаль, что она не захватила с собой учебник. Закончив, Настя тут же перенеслась на Лубянку и, отсчитав окна в нужном здании, влетела в кабинет Зеленина. Он уже успел приехать и сидел за столом.
– Никак не привыкну к вашему появлению, – вздрогнув, сказал Дмитрий Павлович. – Садитесь, я сейчас попрошу подойти Юдина... Николай Ильич? Это Зеленин беспокоит. Вам уже передали, что вы должны ко мне подойти? Ну и прекрасно, я вас жду.
– У нас была утечка, – сказал он Насте. – Под подозрение попали все, кого вы проверяли. Все проверенные оказались чисты. Это не моя работа, но к вам не хотят подключать новых людей. Это список вопросов по Юдину, а вот и он сам.
В коридоре послышались приближающиеся шаги, дверь отворилась, и в комнату вошёл невысокий, начавший полнеть мужчина лет пятидесяти. Увидев девочку, он испуганно дёрнулся и застыл.
– Он испугался, – заметил Зеленин, – а доступа к вашему делу у него не было, поэтому не должно быть и оснований для испуга.
– Теперь они появились у меня, – сказала Настя и обратилась к Юдину: – Кому стучите?
– Я завербован ЦРУ два года назад, – признался подполковник.
– Что передали обо мне? – спросил девочка. – Немедленно отвечать!