«Я просила тебя отстать? – сказала Настя. – Завтра с утра займусь министерством обороны. Доволен?»
С утра заняться своими делами не получилось. Сразу после завтрака позвонил Зеленин и попросил, как он выразился, подскочить.
– У руководства к вам просьба заняться тем, что вы делали до лечения, – сказал он, – так что рассчитывайте на то, что задержитесь на полдня. Можете взять учебники.
Когда девочка влетела к нему в кабинет, в нём, кроме самого полковника, находился Блинов. Она убрала сферу, поздоровалась с обоими и села на свободный стул.
– Эффект от оптимизации превзошёл все ожидания, – сказал Зеленин. – Мы сформировали вторую группу, в которой полторы сотни офицеров. Они ждут вас в том же классе. Директор просил передать, что любые ваши просьбы...
– Мне нужны автоматы, – перебила она полковника. – И добавьте к ним побольше патронов. Не помешают хорошие пистолеты. Всего сделайте по десять стволов.
– Зачем вам оружие, да ещё столько? – поразился он.
– Я же не спрашиваю, зачем вам столько суперменов, – ответила она. – Как там говорил директор? Любые просьбы? Оружие отправится на хранение, вам только нужно научить меня с ним обращаться. У меня, Дмитрий Павлович, впереди может быть всё, и я хочу к этому «всему» подготовиться. Магия – это сила, но она не отличается дальнобойностью. Если у директора будут сомнения, скажите ему, что я могу обойтись и без вашей помощи. Смотаюсь в Донбасс и разоружу там какую-нибудь батарею, а оружие отправлю на хранение, даже не выходя из сферы.
– Я передам, – согласился Зеленин. – А как наша группа?
– Сейчас займусь, – пообещала Настя. – Валентин Сергеевич, вы вроде хотели поделиться со мной какой-то методикой увеличения силы?
– Возьмите, – отдал ей тетрадь Блинов. – Здесь описана медитация, которая увеличила нам силу в несколько раз. До неё я мог только шевелить взглядом спичку, а после уже гонял её по столу. Только заниматься нужно долго. У меня увеличение пошло после двух месяцев занятий.
– Спасибо, – поблагодарила девочка. – Полетела заниматься вашей группой.
«Не скажешь, зачем тебе столько оружия?» – спросил Раш.
«Пригодится, – ответила Настя. – Часть оставлю в убежище, а остальное пусть лежит на хранении под рукой. Моя просьба не понравится директору, посмотрю, пойдут навстречу или начнут убеждать, что оружие мне ни к чему, потому что я за ними как за каменной стеной».
Три следующие дня она до обеда занималась офицерами, а к двум вместе с Брагинским шла сдавать экзамены. Олег вёл себя дружелюбно, но ухаживаний больше не было. Сдав последний экзамен, Настя отнесла табель директору и тут же написала заявление об экстернате на девятый класс. После выходных она опять занялась оптимизацией, совмещая работу с учёбой. Когда группа была обработана, спросила Зеленина, как обстоят дела с её просьбой.
– Всё готово, – ответил полковник, – но ничего не получите, пока не пройдёте подготовку. Завтра пятница, так что можете появиться сразу с утра.
Когда на следующий день прибыла в кабинет Дмитрия Павловича, её отвели в тир.
– Это автомат СР3М в максимальной комплектации, – сказал инструктор. – Как видите, у него установлены глушитель и оптический прицел. С ним можно прицельно стрелять на дальность до четырёхсот метров. Патроны дозвуковые, поэтому стрельбы почти не слышно. Передняя рукоятка и приклад могут складываться. Вес с магазином в тридцать патронов чуть больше трёх килограммов. Будете изучать разборку?
– Обойдусь, – ответила Настя. – Покажете, как снять оптику. Главное – это стрельба.
– Теперь пистолет. Это модель ПСМ, которую отличают малый вес и размеры. В магазине восемь патронов пять и сорок пять на восемнадцать. Разборка тоже не нужна? Тогда начнём с правил безопасности при стрельбе.
В тире задержалась на два часа. После того как обработала инструктора, он всё-таки настоял на изучении разборки и сборки оружия, затем она расстреляла по десять магазинов, собственноручно набивая их патронами. Инструктора удивили результаты стрельбы.
– Не снайпер, но очень неплохо, – одобрил он. – Немного потренироваться, и дотянете до уровня наших оперативников. Я сообщу, что вы всё сдали.
Настя не подписывала никаких бумаг ни после обучения, ни когда получила стволы и сумки, набитые магазинами.
– Учитывая условия хранения, вам дали не цинки, а снаряжённые магазины, – сказал ей Зеленин. – И оружие не в консервации, а готовое к бою. Руководство надеется, что вы хорошо подумаете, прежде чем всё это использовать.
– Не беспокойтесь, Дмитрий Павлович, – ответила девочка, отправив все храниться. – Я не умею плохо думать. Не скажете, когда начнётся лечение?
– Примерно через месяц, – ответил он. – Обучать языкам на постоянной основе начнёте в ноябре или декабре, пока точно не скажу. Но до этого вас попросят обучить языкам наших сотрудников. Возможно, обратятся и с лечением.
– Всё сделаю, – пообещала Настя, – только будет просьба дать мне неделю на отдых и не дёргать без необходимости. Хочу от всего отдохнуть, заодно опробую медитацию Блинова.
– Я передам руководству, – сказал полковник. – Думаю, что никто вас не побеспокоит. Отдыхайте, только постарайтесь никуда не улетать. На вас возлагают очень большие надежды, и будет плохо, если вы разрушите их каким-нибудь необдуманным поступком.
Всю следующую неделю она облетала намеченные министерства и службы. Из-за того, что приходилось постоянно использовать «Полог тишины», сил к концу дня оставалось на донышке, а за ночь не успевала восстановиться. Приходилось восполнять потери у Раша. Настя летала по коридорам и читала таблички на дверях. В двери, на которых их не было, приходилось заглядывать. Воздействию подвергалось только руководство. Всего у неё «в друзьях» оказалось около трёх тысяч начальников из четырёх министерств и шести служб и комитетов.
«Теперь осталось обработать редакторов основных СМИ, – сказал Раш. – На закуску оставь парламентариев. Там тоже ни к чему заниматься массовкой, работай только с теми, кто что-то решает. Будешь заниматься администрацией президента?»
«Не буду я ими заниматься, Раш, – ответила Настя, – и парламентариями не буду. Обработаю редакторов – и на этом все. Я сказала, что буду отдыхать, а сама устала как собака. Мне уже противно произносить это внушение. Между прочим, президент ко мне так и не обратился».
«Он получил от тебя всё, что могла дать, кроме языков, – сказал Раш, – а их всегда может выучить, когда заработает центр. Наверное, решил, что разбираться с противниками с твоей помощью слишком рискованно. Да и ты начала ставить условия. Мне на его месте такое не понравилось бы. Ладно, закончим с политикой. Не скажешь, чью фотографию ты сегодня смотрела на дисплее телефона? Это был не Олег?»
«Запретить тебе, что ли, смотреть моими глазами?» – задумалась девочка.
«Обижусь и перестану с тобой общаться, – предупредил браслет. – Если тебе плохо без Олега, зачем было накладывать на него эти запреты? И память не стёрла, а заблокировала.Сказать, к чему это приведёт? Со временем он будет кое-что вспоминать, мучаясь из-за того, что не может вспомнить всё. И сейчас он будет мучиться, потому что его тянет к тебе, а непонятно что запрещает проявлять хоть какую-то инициативу. Если хочешь с ним порвать, сделай всё так, как надо!»
Олег в это время сидел в своей комнате и смотрел на фотографию Насти. Он тайком фотографировал её телефоном, а потом выбрал лучший снимок и отнёс его в ателье. Недавно позвонил дед и сказал, что скоро приедет. Два дня назад юноша сдал последний экзамен и перешёл в одиннадцатый класс. Всё было сдано на отлично, и такой подвиг, по мнению деда, нуждался в поощрении. Когда прозвенел дверной звонок, Олег положил на столик фотографию и пошёл открывать.