– Новые лекарства? – спросил президент.
– Совершенно верно, – подтвердил директор. – У центра не такие уж большие возможности и мало специалистов. Есть предложение создать большую государственную клинику. Своих будем лечить бесплатно, а если захотят лечиться из-за границы, пусть платят.
– Будет много шума! Как только поймут, что мы реально лечим всё… Потребуют делиться, обвинят в национальном эгоизме и пригрозят санкциями.
– Наплюём. Мы ни с кем не обязаны делиться секретными технологиями, тем более с теми, кто поливает нас грязью и душит санкциями. Пусть скажут спасибо за то, что разрешим лечиться, у нас своих больных навалом. Если последуют новые санкции, просто прекратим их лечить. У нас есть кому оказывать такие услуги. В палатах установим какую-нибудь навороченную аппаратуру, а вдоль них будет скрытый коридор, поэтому никто не увидит нашу целительницу. Кое-кому из западных пациентов можно будет подправить мозги. Не сильно, чтобы не бросалось в глаза, а самую малость. Изменение их отношения к России припишут благодарности за исцеление.
– И сколько больных она сможет исцелить?
– Много. Если заставить кроватями все палаты, а Настю больше ни на что не отвлекать, то до пяти тысяч человек в день. Сил на лечение требуется немного, а во время пауз между обработками она может заняться больными в других палатах. Каждый больной пробудет в лечебном корпусе сорок пять минут, а потом его переведут в больничные корпуса для долечивания. Пусть там выздоравливают, а наши врачи будут их исследовать.
– Разве вы больше нигде не хотите её использовать? – спросил президент.
– Есть мысль создать центр по быстрому изучению иностранных языков. Тоже специально сконструированные машины и секретные технологии. Пусть гадают, что мы нарыли. Тем государственным служащим, кому это нужно для работы, услуга будет предоставляться бесплатно, все остальные пусть платят. Спрос должен быть большой даже при высоких ценах. Время это у Насти займёт немного, а сил на языки уходит меньше, чем на лечение.
– А оптимизация?
– Это только для внутреннего употребления, – ответил директор. – Избранные учёные и администраторы, ну и наши люди. Настя не тратит сил на оптимизацию, но на обработку требуется время. Работает браслет, поэтому сама девочка может даже спать.
– Она не взвоет от такой нагрузки?
– Физически это нетрудно, а она будет рада лечить. Сделаем один день выходным, а с её возможностью перенестись в любое место, будет нетрудно отдохнуть. Оптимизацию можно совместить с каким-нибудь развлечением. Психологи всё проработают.
– Что с сохранением? Использовали робота?
– Три дня назад Настя отправила его на два часа, а потом вернула. По внутренним часам робот находился вне Земли только пятнадцать миллисекунд. Естественно, что он ничего не успел выполнить.
– Во сколько же раз там замедляется время? – удивился президент.
– Примерно в полмиллиона раз. В этом и секрет сохранения. Притяжение в том мире в два раза меньше, чем на Земле, атмосфера разряжённая и состоит из азота. Температура по какой-то причине не измеряется, электромагнитное излучение обнаружить не удалось, в том числе и в инфракрасном диапазоне, а при подсветке сделали несколько снимков, когда посылали робота второй раз на более длительный срок. Повсюду видны какие-то нити с шариками. В общем, на выходе почти ничего не получили, разве что физики теперь точно знают, что время в разных местах Вселенной может изменяться по-разному.
– Что говорят аналитики о Вероне? Можем мы ей помешать?
– Вряд ли. Рассказы Насти мало что дали, но её артефакты… Прожившая тысячи лет представительница цивилизации, управляющей множеством миров… Если это правда, нам нечего ей противопоставить. Это только в американских фильмах пришельцев бьют направо и налево. Сильно вы опасались бы папуасов, приплыв к их островам на атомном авианосце?
– Проработали меры безопасности?
– Это сделали сразу, и первым пунктом в мероприятиях стоит обработка Настей всех, кто о ней знает. Список наших сотрудников у меня есть, а вот люди вашего окружения…