А потом с северных румбов пришел звук, напоминающий выстрел торпедного аппарата. Акустик разбудил кэптэна и доложил.
— Винты слышишь?
— Нет, тишина.
— Может быть, ты звук торпеды услышал?
— Нет, я же говорю, тихо все.
— Пил на дежурстве?
— Да как вы могли подумать?
— А о чем мне еще думать, если у тебя глюки? Такой сон перебил. Сам подумай. Над нами паковый лед немереной толщины. Подойти может только подводная лодка. А ее ты услышишь значительно раньше, чем она подойдет на дистанцию торпедной стрельбы. Да и если бы вдруг подошла. Как она определит, что мы именно тут устроились? Думаешь, там экстрасенсы сидят? В общем, чтобы больше меня по пустякам не беспокоил.
Уилмор перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Очень уж интересный сон ему снился до того, как его разбудил этот кретин. Только вот уснуть он уже не сподобился. Не потому, что не смог, а просто не успел. Через полчаса лежащую на грунте лодку потряс страшный взрыв.
Универсальная глубоководная самонаводящаяся торпеда тихо скользила на четырехсотметровой глубине. Выдвинутые за пределы корпуса двухплоскостные рули периодически отклонялись, доворачивая хищное семиметровое тело в сторону приближающейся вершины подводной горы. Малошумный водомет, работающий от аксиально-поршневого двигателя, практически не производил шума.
Тепловая головка самонаведения зафиксировала на темном склоне подводного скального массива более светлое овальное пятно, слабо светящееся в инфракрасной части спектра. С одной стороны это свечение было более ярким. Это означало, что именно в этой части лодки расположен ядерный реактор. Торпеда довернула к противоположной части овала и ударила в корпус в десяти метрах от его края, прогнув металл легкого корпуса в районе второй палубы первого отсека. Контактный взрыватель инициировал действие мощного детонатора, сравнимого по размерам с автомобильным аккумулятором. Взрыв детонатора спровоцировал подрыв основного заряда, состоящего из 300 килограммов морской смеси.
Взрыв разорвал в клочья огромный фрагмент легкого корпуса, смял как бумажные, толстые балки стрингеров и шпангоутов. В прочном корпусе образовалось рваное отверстие диаметром в несколько метров с загнутыми внутрь краями. В пробоину хлынула вода, сжатая до 42 атмосфер, и сметающая все на своем пути. Отсеки Теннесси были разделены водонепроницаемыми переборками, но никто не рассчитывал их на такое давление. Ракетные шахты, установленные во втором отсеке, уцелели — их проектировали с запасом. Уцелел и реактор, защита которого сработала автоматически. А вот спасти экипаж было уже невозможно. Большинство погибло во сне, не успев проснуться.
Кептэну Уилмору повезло меньше. Полчаса не хватило ему, чтобы снова заснуть. Сброшенный взрывом с койки, Элвин еще успел подумать, что этот засранец акустик оказался прав, а он, опытный кэптэн — лопухнулся. Только вот как это произошло, он додумать уже не успел. Твердая как камень вода легко вмяла в каюту не только дверь, но и переборку, к которой она крепилась.
Акустик умер мгновенно, даже не успев узнать о том, что он оказался прав. Взрыв торпеды пробил отверстие в прочном корпусе не просто в районе второй палубы, на которой он в данный момент находился, но и практически напротив гидроакустического поста.
Грозный стратегический атомоход, который несколько суток держал в страхе весь цивилизованный мир, за пару секунд превратился в рваную консервную банку, коллективный могильник, совмещенный с временным пристанищем 24 межконтинентальных ракет и ядерного реактора.
— Слышу взрыв и звуки разрушения прочного корпуса, — доложил акустик Северстали каперангу Самойленко. — Слышу звуки разрушения внутренних переборок, — добавил он после небольшой паузы.
Самойленко вытер вспотевший лоб. Ожидание после пуска торпеды, когда увлекаемая подводным течением лодка медленно приближалась к вражеской субмарине, далось ему очень нелегко.
— Тяжелее всего ждать, догонять и не чесать где чешется, — вспомнил он одно из высказываний Козьмы Пруткова.
— Все закончилось, ребята, — передал он по трансляции, — подойдем, взглянем на труп врага — и домой!
Ответом ему было нестройное ура. Кричали все. И самый молодой из матросов, и убеленный сединами Кузьмич. Все закончилось. Впереди был путь к родному причалу. Путь домой.