— Я бы не советовал бороться с Валеркой, она и меня на лопатки кладет, — смеется парень позади, садясь за руль, плотно захлопывая за собой дверь, — отпусти, задохнется, — просит он, — шеф тогда нас задушит… хотя о нас руки пачкать он будет, его Ли-ли ему поможет, — парень кривится, передергивая плечами.
Валера вздыхает, пожимая плечами, отпускает меня.
— Снотворного или ты поработаешь? — легкая усмешка пробегает в ее голосе, пока она крепко держит меня у горла, и за руки.
— Фонит же? — Валера кивает головой на слова парня и тот поворачивается ко мне. Валера поворачивает мою голову к нему нарочно надавливая на шею, — девочки, время спать! Деткам пора баюшки-и-и, — радостно растягивает он, кладя мне руку на глаза и в какой-то момент я чувствую, что мое тело становится слишком тяжелым, а я слишком уставшей и все что мне нужно — это спать. Не бороться, а спать…
Глава 1
Руки сковывала неприятная тяжесть, местами их жгло, словно кто-то лил мне на раны воду. Это стягивало кожу на запястье. В голове шумело, а глаза открывались с трудом. Казалось, что я спала несколько дней подряд и вот — внезапно встала. Я старалась не шевелится, хотя хотелось, и не двигать ресницами, пытаясь создать видимость своего сна. Кто знает где я сейчас. Лучше прислушаться и оценить ситуацию, что-то придумать, а после вываливать на своих похитителей мысль о том, что я очнулась.
В месте, где я находилась, было тепло, прутья стула спивались мне в спину, я чувствовала, что привязана к нему не только руками, но и лодыжками. То есть встать и удержать равновесие будет тяжело, выйти с таким через дверь быстро — тоже не получиться. Аккуратно, стараясь не напрягать мышцы, что получалось дурно, я попыталась ощупать узел на руках, за спиной. Крепкий, развязать не получиться, самостоятельно — точно.
Говорили они не тихо, совершенно, словно знали, что я их слушаю…
— Погода — кошмар, — вздыхал голос того парня, послышалось как что-то начало двигаться, трепыхание какой-то ткани.
— Ну да… — устало вздохнул другой мужской голос, где-то рядом. Я напрягла слух, чтобы представить насколько далеко он может быть от меня. В детстве такое прокатывало, но тогда я знала дом как свои пять пальцев, а здесь, с закрытыми глазами, непонятно где.
— Угу… — лениво протянула та девушка, и под ней что-то скрипнуло — стул, диван?
Они снова замолчали. Нужно подождать. Они должны выйти. Оставив меня одну тут. Или хотя бы кто-то один должен выйти. Но несколько минут спустя я поняла, что данного не произойдет. Слышался звук пиликающего от смс телефона, раздраженный голос второго мужчины, что в этой комнате никто не верит, что у него может быть девушка, хватит в настройках звука копаться. Парень обиженно вздохнул. Надеюсь, это был парень.
Телефон снова пиликнул и тут же что-то железное внезапно упало на пол. Я вздрогнула, нечаянно подав признаки жизни. Глаза пришлось открыть. Они слипались, перед ними еще слегка рябило, но в целом я смутно видела.
На пол упала какая-то статуэтка, покатившись к моим ногам, хотя я искренне полагала, что это телефон. Подняв голову вверх я увидела, как парень, преследовавший меня, обиженно потирает затылок, зло глядя на девушку, которая увлеченно рассматривала свои руки.
— Вовремя, а ведь мы отчаялись уже… — довольно вздохнул мужчина, стоящий в десяти шагах от меня, держа в руках еще одну статуэтку, видимо нарочно кидал их на пол, — добрый день, мы бы с радостью вас отпустили и не стали мучатся, но… ошибки стоит исправлять, — он слегка поджал губы и парень на диване виновато ответ взгляд.
— Похожи! — упрямо продолжил он, — да и фото было смазанное… я что знал? Фони-и-ит же!
— От тебя тоже фонит, и что? Затаскивать в машину и привязывать к стулу? — усмехается мужчина, ставя статуэтку обратно на стол, поправляя на себе воротник синего пиджака, из-под которого выглядывала белая шелковая блуза.
— А можно? — девушка поднимает голову вверх, щелкая поочередно костяшками на пальцах.
— Да она фонит так, что счетчик Гейгера на Чернобыли позавидует, или где там… не суть, — отмахнулся парень.
— То есть вы три дня потратили на поиск совершенно не нужной нам девушки… Валер, сводишь его к окулисту. Он тридцатилетнюю даму не может отличить от девятнадцатилетней девочки… как все печально у тебя, Максик… — мужчина вздыхает, опираясь о стол рукой, а затем снова смотрит на меня, вытаскивает из внутреннего кармана какую-то карточку и смотрит: то на меня, то на бумажку, то на меня, то на нее…