Она сильна и могуча, и этот мир падет к ее ногам! Пусть она не летун, но ее предки были свирепыми и могучими охотниками, и они помогут ей в бою так же, как помогли только что.
Алана снова потащилась к горам. Она теперь не так яростно глядела по сторонам, и старалась не обращать внимания на шорохи и крики живущей вокруг ее бурной жизни, потому что получила хороший урок. Да, она победила в этом бою, но также легко могла и проиграть.
Птаха нисколько не сомневалась, что только чудо и вмешательство предков спасло ее. Если бы не первый точный и скорее случайный удар хвостом, хищник бы сейчас уже с жадностью пожирал ее гибкое сильное тело.
Так создан мир. В нем все едят друг друга. И только наиболее сильные и удачливые едят всех других, но и их тела, в конце концов, достаются падальщикам и трупоедам.
К полудню, когда огромный желтый круг местного светила завис над головой, жаря все под собой, она осталась без сил, хоть и прошла не так много. Ей было жарко, так как тело птицы неприспособленно для ходьбы, она должна летать в серо-зеленом небе, чтобы свежий ветерок, забираясь под перья, холодил тело.
Но так как птаха родилась ползуном, удел которого брести по земле, а не парить в бездонном небе, ее ждало множество неприятных ощущений.
Знал ли это киот, бросивший ее на эту землю? Наверняка. Но сдаться сейчас, значило бы подвести свой род и всю расу. Она должна идти вперед, как бы ни было ей тяжело.
Алана побрела к группе ближайших деревьев, чтобы отдохнуть в тени, но место оказалось занято — под деревом лежала стая существ, чем-то неуловимо походившими на стригов. Она испугалась и побрела назад, но кто-то из стригов коротко взвыл. Вся стая мгновенно вскочила на ноги, и помчалась за ней, зловеще подвывая и тявкая.
Птаха крутнулась на одной ноге, используя хвост и лапу с когтями, этим неожиданным для стригов ударом удалось поранить троих из шестнадцати, и они отошли в сторону, повизгивая от боли. На какое-то время раненые залегли в кустах, зализывая раны, продолжая следить за ней жадными и голодными глазами. Но другие окружили ее плотным кругом, не давая сбежать.
Твари внимательно следили за каждым ее движением и легко увертывались от быстрых ударов хвоста, при этом пользуясь любой возможностью напасть сбоку или сзади. Они явно искали ее слабое место, и Алана понимала, что рано или поздно они его найдут, если она ничего не придумает. Защищаться всегда хуже, чем нападать, так как инициатива принадлежит другим.
Птаха гневно заклекотала и стала пробиваться к дереву, размахивая хвостом, отпугивая им самых быстрых и решительных хищников.
По дороге ей удалось поранить еще пару стригов, и одного убить, но за это ее укусили в ногу, а одна из тварей сумела вырвать довольно большой кусок мяса из бока.
«Вот так всегда, — подумала Алана. — Либо ешь ты, либо едят тебя».
Часть стригов вырвалась вперед, пытаясь перекрыть путь к стволу, который мог бы прикрыть ее спину. Но птаха резко подпрыгнула и расправила крылья, ловя несильный ветерок. Его едва хватило на то, чтобы заскочить на огромную толстую ветку, которая росла над ее головой, но этого было достаточно, чтобы спастись.
Птаха крепко впилась когтями в серую толстую ноздреватую кору и яростно заклекотала.
Хищники, собравшиеся внизу под ней, громко зарычали от злости и раздражения, некоторые гневно выли, видя близкую добычу и чуя запах крови из ее раны, но ветка находилась для них слишком высоко.
Скоро большинство успокоилось и легло на траву, уложив голову на массивные лапы с острыми когтями рядом со стволом, где было чуть прохладнее, и только две твари остались под суком, чтобы не дать ей сбежать.
Алана тяжело вздохнула и позавидовала тем стригам, которых она ранила, они зализывали друг другу раны, вычищая и избавляя тем самым себя от заражения, ей же себя вылизать было нечем — маленький язычок не выходил далеко, да и клюв мешал.
Птаха грустно посмотрела на свою ранку, которая покрылась темной пленкой загустевшей крови, и устало закрыла глаза. Она чувствовала, как лихорадочно бьется ее сердце, разгоняя кровь по капиллярам, чтобы зарастить повреждения и охладить кожу.
Скоро Алана задремала, и ей приснился сон, в котором она летала над огромным городом ее предков. Откуда-то из-за высоких башен появились два летуна, когда они подлетели ближе, птаха узнала их — это были отец и мать. И тут сверху раздался грохочущий звук. Она подняла голову и увидела, как с высокого неба прямо на нее опускается огромный чужой корабль киотов. Птаха заложила резкий вираж, уходя из-под брюха, покрытого многочисленными орудийными башенками, а вот родители не успели, и завихрением воздуха их бросило вниз.