Торк вытащил из мешка рог, вслушиваясь в ночь.
Острожные шаги приближались, а еще через мгновение, прежде чем успел он ударить, кто-то прижался к его спине, и послышался знакомый голос.
— Мне холодно, поэтому не подумай чего другого — просто ты единственный, кто может меня согреть сейчас.
Евгений кивнул, хоть и знал, что в такой темноте его кивка никто не увидит.
— Я раз, что ты пришла, — прошептал он. — Спасибо…
— За что?
— Мне было грустно и одиноко.
— Мне тоже, но не вздумай поворачиваться, иначе все испортишь.
— Хорошо.
Торк улыбнулся, почувствовав тепло, идущее от девушки. Настроение его изменилось, теперь все вокруг казалось уже не таким тоскливым, а будущее не казалось настолько безнадежным. Понемногу тело размякло, оттаяло, и он с вздохом облегчения протянул ноги.
— От земли идет холод. Еще несколько таких ночевок, и мы отморозим себе что-нибудь.
— Может, и нет, если будем спать вместе.
— Какие же вы мужики противные, только об одном думаете…
— Если и умрем, то не в одиночестве.
— Ты — настоящий кретин!
— Спасибо за напоминание, а то я уже почти забыл.
Он улыбнулся и заснул.
Снилась ему снова та же птица, только на этот раз увидел ее в компании с киотом, которой поместил ее в огромный прозрачный цилиндр и стал просматривать символы бегущие по округлой поверхности. Похоже, он тоже что-то менял в ее теле.
Птица была высокой, выше него, но мышц на ее тело было немного, а самые мощные находились на ногах и крыльях, да и кости ее были легкие, трубчатые.
Весила она, наверное, чуть больше его, а может и столько же — но это понятно: чем меньше вес, тем легче летать.
Во сне Евгений вдруг понял, почему он видит эту птицу. Если киот ее поместил в цилиндр, это значит, что она разумна, а, следовательно, ее тоже заставили проходить этот глупейший тест на выживание. Вероятнее всего, сейчас эта птица бредет где-то рядом, пытаясь добраться до указанной ей точки, поэтому она ему и снится. Торк знал за собой такое свойство, его сны всегда несли в себе определенный смысл, расшифровав который удавалось встретить будущее подготовленным, поэтому и этот сон он пытался понять.
Почему бредет? Она же должна летать! А это значит, что испытание несправедливо. Эта птичка потратит всего несколько дней на то, чтобы добраться до нужного места, и ей не будут угрожать дикие звери, как им, а ночевать сможет на деревьях.
Но если она выиграет, то…
Даже во сне Евгений расстроился. Их же просто оставят здесь! Киоты улетят, а они ничего не смогут сделать. И все-таки почему она не летела, а брела в его сне?..
Он открыл глаза. Серый рассвет пришел вместе с пеленой холодного, промозглого тумана. Под кустом было сыро, с веток капала утренняя роса, земля под ним стала влажной. Все вокруг выглядело холодным и противным.
Марина уже не спала, а сидела и мрачно разглядывала свои спутанные волосы.
— Помыться бы хорошо, с мылом и шампунем, в горячей ванне с пеной. У меня в звездолете была неплохая ванна с массажером, да только где теперь она?
— Если найдем хороший водоем, искупаешься, я посторожу.
— Договорились. Ты стонал во сне. Что снилось?
— Опять та же птичка. Только на этот раз я ее лучше рассмотрел.
— Понравилась?
— Очень! — Евгений вздохнул. — Есть хочу.
Марина кивнула на мешок, что лежал с ней рядом.
— Бери и ешь. И чем тебе понравилась это летающее создание?
Торк оторвал зубами кусок мяса и стал жевать, от противного вкуса его чуть не стошнило.
— Я видел, как киот ее посадил в такой же цилиндр, что и нас…
— Интересно, — девушка отпилила челюстью волка себе кусок мяса и села рядом. — Хорошо бы понять, что это значит…
— Вероятнее всего это птичка такая же, как мы, иначе с чего им с нею возиться?
— Продолжай.
— Я думаю, ее подлечили, исправили какие-то генетические недостатки, а после этого дали такое же как и нам задание, добраться до какого-то места на планете.
— Конкурентка, значит?
— Именно, но только она находится в гораздо лучшем положении, чем мы.
— Почему?
— Потому что умеет летать.
— Ты тоже этому научился, только пока нам от этого немного пользы.
— Я рожден человеком, а не птицей, поэтому у меня получается лишь подняться, да по пологой кривой спуститься, а эта птичка вероятнее всего умеет парить в небе с детства.
— И что из этого следует?
— Неужели ты не понимаешь?! Она за пару дней, не подвергая себя серьезной опасности, долетит до нужного места, и ее признают разумной. После этого киоты ее возьмут с собой и улетят, а мы останемся навсегда на этой планете.