И он пошел дальше. Шорнбергер две-три секунды стоял с открытым ртом.
— Товарищ… товарищ унтер-офицер! — наконец позвал он командира отделения.
Бретшнейдер еще раз обернулся, усмехнулся и назидательно поднял вверх палец.
— Сначала, конечно, нужно рассчитать модуль движения, — громко закончил он. — Я вам все напишу… Сегодня вечером или завтра.
«Этот, если вздумает, может огорошить так, что не обрадуешься», — подумал Эгон Шорнбергер.
Андреас Юнгман и Бруно Преллер тоже пришли мыть котелки и ложки. Они продолжали какой-то свой разговор, не замечая Шорнбергера.
— Я, собственно, ему даже благодарен, — промолвил Андреас.
— Кому, Эгону? Брось ты. Ему это было нужно, как воздух… Тоже еще, благодарен!
— Это бывает необходимо каждому, Бруно.
— Что? Как в Дамаске, где Савла приняли за Павла.
— В одну минуту из тебя выплескивается наружу все, что в тебе было, — продолжал Андреас, который не был силен в библейских сказаниях. — Это мгновения, во время которых ты познаешь самого себя до последней мельчайшей частицы. Понимаешь? Ситуация, в которой ты видишь, на что способен, вот что я тебе скажу.
— И ты думаешь, это верный способ познать самого себя?.. Тише, он здесь!
Эгон Шорнбергер встал рядом с товарищами и начал мыть в струе воды котелки. Никто не промолвил ни слова. Неподалеку от машины командира обер-фельдфебель начал раздавать почту.
— Метольд Франц, Крадль Хельмут, Никель Йохен… — Он громко называл имена и фамилии адресатов.
Вызванные выходили вперед — одни полные достоинства, как будто их награждали орденом, другие сдержанно улыбались или даже смущались, как будто их застали на тайном свидании.
— Зибенхюнер Вольфганг, Альбрехт Гюнтер, Кошенц Михаэль, Вебер Курт, Кошенц… Кошенц… Кошенц, еще раз Кошенц, мой дорогой! Хенне Вильфрид, Бретшнейдер Карл Хейнц. На сегодня — все!
Письмо унтер-офицеру, который отсутствовал, обер-фельдфебель сунул в карман и направился к командирской машине. Хейнц Кернер с удивлением посмотрел ему вслед. Он не знал, что дневная почта осталась в казарме.
— Очевидно, что-то произошло, — пробормотал он так отчетливо, что Йохен Никель услышал его.
— Вероятно, у твоей старухи вскочил нарыв на пальце, — подзуживал он, — или ей надоело выводить каракули!
Хейнц Кернер посмотрел на него и затем медленно, спокойно заметил:
— На этот раз, так и быть, я просто не обращу на это внимания, парень, а в следующий ты получишь по морде, да так, что до увольнения сможешь хлебать только суп.
— Ну-ну! — пробормотал Йохен Никель смущенно и ретировался со своим письмом.
Михаэль Кошенц присел на пень и разложил на коленях свою корреспонденцию. Муки любопытства окруживших его товарищей возрастали. Бруно Преллер, как самый любопытный, с нетерпением ожидал, когда великан закончит просмотр писем. Всего было десять конвертов. В каждый помимо письма был вложен фотоснимок. Портреты девушек. Простые любительские снимки, среди них даже два с обворожительными дочерями. Евы в бикини. Михаэлю Кошенцу стоило больших трудов забрать фотографии у друзей. Они были единодушны в своих комментариях. Все завидовали верзиле Михаэлю.
— Смотри-ка!
— Старик, как это тебе удается?
— Шейх! Кошенц — настоящий шейх!
Здоровяк сиял под лучами всеобщего внимания.
— Нужно иметь толковую сестру. В этом залог успеха, — отвечал он на шутки друзей.
Эгон Шорнбергер пришел с двумя вымытыми котелками.
— Фокус номер семнадцать! — засмеялся он, увидев фотографии. — «Вохенпост», рубрика для мужчин. Или какой-нибудь журнал?
Йохен Никель, отойдя в сторону, бегло прочитал свое письмо, в котором тоже оказалась фотография. Он посмотрел на нее с удивлением:
— Какая пчелка?! И она сообщает так кратко. — Он обратился к Кошенцу: — Сколько стоят подобные объявления?
— Если хотите знать, здесь замешана моя сестра. — Михаэль Кошенц вынул вырезку из газеты и показал друзьям.
Бруно Преллер схватил ее быстрее, чем Никель.
— «Молодой мастер, — читал Бруно, — 1,78, полностью независимый, жизнерадостный, ищет симпатичную подругу для автотуризма, танцев и занятий парусным спортом. Имеет домик, автомашину и земельный участок на берегу озера…»
— Молодой мастер? — Никель взглянул, ухмыляясь, на Кошенца. — Кто же это такой?
— Это я, — ответил здоровяк самоуверенно. — Эти куколки сразу попались на удочку. Нужно было лишь закинуть ее опытной рукой…