Андреас Юнгман мысленно беседовал с Дорис. «Ты говоришь, что это совершенно разные вещи, когда человек носит форму и обязан повиноваться и когда он работает в коллективе, из которого может выйти в любое время, если ему этого захочется? Принуждение, по-твоему, не позволяет человеку познать истинную радость? В этом, конечно, есть доля истины. А как бы ты назвала ту работу, которая не всегда для тебя приятна, которую приходится выполнять с трудом и подчас без всякой пользы для себя, но ты все же ее делаешь, потому что, по твоему убеждению, это просто-напросто должно быть сделано? Принуждение? А что побуждает людей бросаться в горящий дом, если оттуда раздаются крики о помощи? Тоже принуждение? Или если тебе самой в твоем универмаге приходится работать подряд две смены, поскольку в противном случае пришлось бы закрывать лавочку из-за эпидемии гриппа? Опять принуждение? Нет, Дорис! Может быть, это прозвучит высокопарно, если я все это назову человечностью, но то, что это с нею связано, в этом я абсолютно уверен. В этом у меня нет никаких сомнений».
Запевала взвода начал второй куплет. Лейтенант Винтер на ходу изучал карту, что-то измеряя, рассчитывая, и затем обратился к командиру роты:
— Если пройти по Кинхольцерскому лесничеству, можно сократить путь по крайней мере на четыре километра. Правда, идти там несколько труднее.
Фраза прозвучала как вопрос, но обер-лейтенант не спешил давать ответа.
— Вы знаете, что предстоит выполнить вашему взводу после совершения марша, — сказал он коротко. — Вы сами и должны решать!
Через двадцать минут солдаты второго взвода уже достигли леса. Здесь их походный порядок изменился. Отделения теперь двигались вперед рассредоточенно. Направление движения определялось по компасу командиром взвода. Дорога круто поднималась в гору. Не успели идущие впереди солдаты преодолеть и четвертой части подъема, как командир роты знаками подозвал к себе одного из них. Это был Бруно Преллер.
— Вы обнаружили на дереве необычную окраску листьев, а в нескольких шагах четырех мертвых, погибших, по-видимому, совсем недавно птиц, — сказал ему обер-лейтенант. — Что вы должны сделать в этом случае?
Бруно Преллеру не потребовалось времени на размышление.
— Предположительно здесь применено химическое оружие — боевые отравляющие вещества. Необходимо немедленно доложить командиру отделения и надеть противогаз!
— Отлично! Действуйте соответственно!
Уже через несколько секунд от отделения к отделению понеслась команда: «Газы!»
Солдаты, замедлив движение, открывали сумки противогазов. Одни тихо ругались, другие пытались шутить, по никто не остался равнодушным. Дышать через фильтр противогаза — дело нешуточное.
Это фосген, думает Андреас Юнгман. Он не может объяснить, почему из многих боевых отравляющих веществ ему на ум приходит всегда именно этот газ. Мысль эта промелькнула у него в сознании, пока он, задержав дыхание и закрыв глаза, снимал каску, доставал из сумки противогаз и, вытянув вперед подбородок, надевал маску движением снизу вверх, чтобы она плотно прилегала к голове. Фосген — он до сих пор помнит каждое слово о нем, сказанное на занятиях. Он знает, что этот газ даже при концентрациях от полутора до трех миллиграммов на литр уже через две минуты сильно поражает легочную ткань и бронхи, затрудняет поступление кислорода в организм и вызывает отек легких. Если срочно не принять врачебных мер, это приведет к мучительной смерти. В случае применения боевых отравляющих веществ противником — и это унтер-офицер Бретшнейдер и лейтенант Винтер подчеркивали многократно — вопрос жизни или занесения в списки потерь будут решать секунды. Не один десяток раз они отрабатывали надевание противогаза. Круги, совершенные ими ускоренным шагом в полном защитном облачении вокруг плаца для строевой подготовки, никому не забыть.
Уже через несколько минут подъема на крутую гору, склоны которой были густо покрыты корнями деревьев толщиною в руку, Андреас Юнгман стал обливаться потом, выступавшим из каждой поры. Его дыхание стало хриплым и коротким. Он видел, что командир отделения и лейтенант Винтер также надели противогазы. Фигуры, окружавшие его, напоминали пришельцев с другой планеты. Бряцание оружия и глухое сопение вспугнули сороку, сидевшую на вершине одного из деревьев. Громкими криками она оповестила лес о вторжении необычных жутких существ.
Унтер-офицер Бретшнейдер следил за тем, чтобы солдаты отделения держались вместе. Лейтенант Винтер достиг верхней оконечности склона, вытянул правую руку в сторону и стал делать ею круговые движения. Этот сигнал означал «Сбор» и заставил солдат поспешить. Но вдруг один из них внезапно остановился, будто согнувшись под грузом стокилограммового мешка и тяжело дыша.