— А вы чего ждете? Парохода не будет!
— И мне тоже? Но вы же знаете…
— И вам тоже! — ответил унтер-офицер Бретшнейдер и обратился к солдатам: — Есть ли среди вас пловец-спасатель или что-нибудь в этом роде?
Эгон Шорнбергер поднял руку и доложил:
— Пловец-спасатель!
Унтер-офицер насторожился. «Опять именно он», — думал Бретшнейдер.
— Пловец-разрядник! — заявил Йохен Никель и оглянулся, как будто только что завоевал олимпийскую медаль. — Четырехкратный победитель на спартакиадах! — Последний раз это было, правда, более шести лет назад, но об этом он умолчал. Он долго ждал возможности выбиться вперед без каких-либо усилий. И теперь хотел полностью насладиться своим положением.
— Очень хорошо, — сказал командир отделения.
В голосе его прозвучала некоторая неуверенность. Любой другой из его отделения был бы ему больше по душе для выполнения предстоящего задания, чем эти двое, расценивающие свою роль в сложившейся ситуации слишком высоко. «Я поставлю вас на место», — решил Карл Хейнц Бретшнейдер. Он тоже стоял совершенно голый на берегу.
— Солдат Шорнбергер, солдат Никель, переправьте свои вещи на ту сторону и возвращайтесь за солдатом Кернером! — Он посмотрел на гобоиста и показал на мешок, наполненный сеном: — Это ваш спасательный жилет, понятно?
— Ясно, — пробормотал Хейнц Кернер чуть слышно. — Прошу вас, друзья, не забывайте, что у меня семья. — Он разглядывал мешок с таким видом, как будто тот был изготовленным по его размерам гробом. Он думал о матери и о том, что она одна виновата в том, что с ним случится в следующие пятнадцать минут.
Он еще под стол пешком ходил, когда отец взял его с собой на реку Заале. Глубоководная холодная река. Черпая вода. Его рев напугал диких уток. Собиратели вишни на дороге прервали свою работу. Один из них спрыгнул с дерева и схватил дубину. «Люди думают, что ты хочешь утопить мальчишку, — сказала мать, сидевшая на берегу. — Вылезай немедленно! К чему все это? На флот я мальчика все равно не отпущу, а пианисту не обязательно уметь плавать. Ну перестань плакать, мой маленький…» Да, вот так тогда все и было.
Первым в воду вошел Михаэль Кошенц. Отфыркиваясь, он держал свой узел и оружие над головой. Только на середине реки его ноги на какой-то момент потеряли опору, и ему пришлось плыть. Четыре-пять сильных движений ногами, и его широкие плечи вновь показались из воды. Река оказалась глубиной не более двух метров. За ним двигалась вторая серая каска, напоминающая голову дельфина. Это — Йохен Никель, за ним следовали Эгон Шорнбергер, Андреас Юнгман и Бруно Преллер. Узлы и оружие колебались в высоко поднятых над головой руках. Время от времени края палаток и приклады автоматов касаются воды. Только у гиганта Кошенца этого не случилось ни разу. Он уже вновь облачился в форму и залег с готовым к бою автоматом в прибрежных зарослях, в то время как Шорнбергер и Никель поплыли назад за Кернером.
Командир роты с моста наблюдал за тем, как Хейнц Кернер, сопровождаемый с обеих сторон товарищами, толкал впереди себя громадный узел к середине реки. Лицо у него было застывшее и белое как мел.
Светлый «вартбург» выехал за спиной обер-лейтенанта на мост, притормозил и сдал задним ходом к каменному парапету. Из машины вылезли мужчина и две женщины. Они хихикали и показывали на голых мужчин, каски на которых выглядели просто нелепо.
— Белая ножка, серая шляпка, — говорил водитель. — Подберезовики, да и только!
Женщины смеялись.
Обер-лейтенант подошел к ним.
— Во-первых, останавливаться на мостах запрещено, а во-вторых, это — не кукольный театр, — резко сказал он непрошеным зрителям. Их смех оскорбил его. Он не переносил людей, которые потешаются, когда другие борются с трудностями. Шутки для него в таких случаях не существовали. Праздношатающиеся здесь нежелательны, он не терпел людей без понятия. — Садитесь в машину и поезжайте дальше! — требовательно заявил офицер этой троице. — Поторапливайтесь, пожалуйста!
Водитель пробормотал нечто вроде: «Вы нас не так поняли», а женщины почувствовали смущение. Без возражений они забрались в машину и уехали прочь.
Хейнц Кернер обеими руками вцепился в плащ-палатку. Сердце билось у самого его горла. Однако связанное сено обладало удивительно большой грузоподъемностью. Шорнбергеру и Никелю не составило никакого труда протащить узел с человеком через глубокое место посередине реки. Замыкающим следовал унтер-офицер Бретшнейдер, который нес свое собственное оружие и автомат Кернера. На берегу уже начинали раздеваться солдаты второго отделения. Наверху, на мосту, командир роты смотрел на часы. Девять минут, подсчитал он. Два других отделения должны действовать быстрее, чтобы всем уложиться в двадцать минут.