Андреас Юнгман кивнул.
— В этом-то и заключается различие, — проговорил он спокойно. — Я люблю свою жену такой, какая она есть. Даже с ее упрямством. С ее приверженностью к садовому участку. Несмотря на ее отрицательные взгляды на все, что имеет отношение к армии… Разрешите идти?
— Я вам не завидую, — ответил лейтенант Винтер. — Легко говорить о дисциплине и послушании, о солдатской чести…
— Я не хотел бы упустить обер-лейтенанта, товарищ лейтенант!
— Не обнадеживайте себя слишком, — предупредил Хельмут Винтер и отпустил солдата.
Он был уверен, что у Юнгмана мало шансов на получение краткосрочного отпуска. Он знал командира роты уже давно. «Аборт — это частное, интимное дело, — скажет обер-лейтенант в порядке разъяснения. — Плохо, товарищ Юнгман, что у вас дело дошло до крушения семьи. Но если бы мы стали рассматривать угрозу развода, отмены помолвки и тому подобное в качестве причины для предоставления краткосрочного отпуска, нам пришлось бы просто-напросто переехать из казарм в зал ожидания вокзала. От нас требуется самоотверженное, боевое выполнение долга. Самоотверженность! Боевой дух! Подумайте-ка об этом, солдат Юнгман. Да основательно! Еще есть вопросы? Все понятно? Можете идти!»
Лейтенант Винтер, стоя у открытого окна, чистил сапоги. Он заметил начальника штаба батальона и двух командиров рот, шедших по направлению к воротам. По-видимому, короткое совещание у командира полка закончилось. Через несколько минут прошел и обер-лейтенант. Юнгман обратился к нему.
Командир взвода чистил сапоги мягкой тряпочкой, и движения его становились все медленнее и медленнее. Он вдруг почувствовал беспокойство. Забыв, что сразу же после чистки сапог собирался дать канарейкам зерна и свежей воды, он внезапно заторопился и, оставив дверь открытой, выбежал на улицу.
На расстоянии приличного броска ручной гранаты от вышки третьего поста, на юго-западной окраине казарменного городка, саперы соорудили на нескольких десятках квадратных метров площади каменистое учебное поле — на тот случай, когда не будет времени выехать на армейский полигон, расположенный в нескольких километрах отсюда. Здесь установлено низкое проволочное заграждение, состоящее из заостренных кольев, соединенных между собой колючей проволокой, натянутой от центрального кола. В другом месте торчат из земли черные бревна — остатки заграждения, ныне разбросанного. Тут же два-три полуобвалившихся стрелковых окопа и недавно сооруженное пулеметное гнездо, укрепленное досками и балками. Квадратные бетонированные площадки размером два на три метра составляли городошное поле, ныне не используемое. «Спасская башня» пытался в течение нескольких недель сделать популярной в полку эту старинную русскую игру. Но любителей оказалось немного, и он вскоре тоже потерял интерес к ней и примкнул к игрокам в волейбол.
По ту сторону забора поля и дороги сливались в темную, слегка всхолмленную полосу. На столбах вспыхнули лампочки. И в окнах казарм через несколько минут зажегся свет. Андреас Юнгман сидел согнувшись на бруствере и пересыпал мягкий песок из одной руки в другую. Снова и снова. Он сам не знал, как и зачем пришел сюда. Он сидел здесь, пересыпал мелкий песок и тяжело дышал, как будто в течение нескольких часов сгружал лопатой уголь. Командир роты выслушал его и покачал головой: никакого краткосрочного отпуска, поскольку он не решит проблемы. «Предположим, вы успеете удержать жену от ее поступка, солдат Юнгман, вернетесь в роту в двадцать четыре часа в воскресенье. А вдруг в следующий вторник придет письмо от вашей жены, в котором она предъявит новый ультиматум… Нет, краткосрочный отпуск не внесет в это дело ясности. Или она есть, или ее нет. Запишитесь в увольнение, товарищ солдат! На конец недели».
Андреас сердито бросил горсть песка в окоп. «Для чего мне это увольнение, товарищ обер-лейтенант? Чтобы я смог навестить Дорис в больнице? Если она завтра пойдет туда, увольнение мне уже не нужно. А если она не пойдет, мы встретимся в субботу на вокзале. Но если она не приедет, тогда все, товарищ обер-лейтенант. А может быть, нет?..»
С целью или случайно при сооружении примерно десятиметровой системы окопов с позицией для гранатомета, нишей и пулеметным гнездом саперы приблизились довольно близко к забору. Нескольких ударов лопатой в последующем оказалось достаточно, чтобы проделать незаметный проход. Часовому стоит посмотреть одну минуту в другую сторону, и самоволка проходила успешно. По крайней мере, до тех пор, пока с той стороны забора кукуруза была высотой по грудь. Несколько недель назад в юго-восточной части территории был незаметно проделан другой проход. Андреас Юнгман узнал об этом совершенно случайно от одного так называемого «кандидата на увольнение», то есть солдата, подлежащего в скором времени демобилизации из армии. В комнате № 3 об этом не знал еще никто.