- Лады! - сразу отозвался пилот.
Тут позволю себе повториться о некой зовущей достоверности, присущей Григорию и ощущаемой окружающими людьми, поэтому никому не пришло в голову противоречить ему, напротив, все охотно согласились с его планом.
Вертолёт поднялся в воздух. Вскоре Григорий увидел место разобранного лагеря и сложенные вещи. Виктора на месте не было. Григорий погрузил вещи и какое-то оборудование на борт. Махнул рукой: "Улетай". Сам же стал спускаться в направлении нижнего лагеря. Он прошёл совсем немного и на одной из скал заметил Ольгу. Грише стало понятно, почему с вертолёта её не обнаружили: в своём зелёном свитере она просто сливалась с местностью. Как нарочно! А ведь неписаное правило гласит: хотя бы один человек из группы в походе должен иметь на себе что-то яркое, хорошо различимое с воздуха. В общем, случайная цепь одиночных нарушений правил, которые, как известно, в опасных профессиях пишутся кровью, чуть не привела к трагедии.
Григорий достиг уступа скалы, с которого, вероятно, Ольга спрыгнула в энергичном и смелом задоре на небольшую площадку, где сейчас и находилась. Гриша предусмотрительно закрепил трос и затем ради проверки его надёжности сам спустился по нему к Ольге. Каким бы ни показалось странным, но они ни слова не сказали друг другу. Гришина "немота" и озабоченно нахмуренный взгляд подействовали на Ольгу сильнее, чем возможные укоры и сентенции. Вид у Ольги был испуганный, приниженно-виноватый, но одновременно какой-то вызывающий, как будто она в любой момент готова броситься защищать себя.
Гриша Миронов прошелся по периметру площадки, осмотрелся и досадливо покачал головой. Вот и ещё одно нарушенное правило - первое горное правило: никогда не идти тропой, по которой нет возврата! Легко спрыгнув на уступ, Ольга оказалась в западне: она не смогла ни спуститься, ни подняться обратно. Вниз - обрывистая крутая скала упиралась в бурную стремительную реку, а обратно наверх - не за что зацепиться на гладкой отвесной поверхности. Ещё раз внимательно осмотрев скалу, Гриша заметил узкий карниз, не шире четверти метра, и подумал, что по нему они смогли бы добраться до уступа, с которого дальше можно безопасно спуститься. Но в нынешней ситуации он не хотел рисковать.
- Ольга Игоревна, будем подниматься по тросу наверх, - императивно сказал Гриша.
- Можно спуститься здесь, по карнизу, - робко заметила Ольга.
- Нет, сейчас мы будем делать так, как я сказал, - строго возразил Григорий.
- Я уверена, что Виктор стал бы спускаться, - упрямо сказала Ольга.
- Я тоже уверен, - то ли улыбнулся, то ли усмехнулся Гриша. - Виктор силён и отличный альпинист.
- Да ты тоже ничего, - похвалила Ольга, но её замечание осталось без ответа.
После каких-то необходимых приготовлений они благополучно поднялись: сначала Ольга, за ней Григорий. Напряжение предшествующих минут ещё долго сопровождалось молчанием. Теперь их путь к лагерю был не сильно короче, чем тот в обход долины, по которому могла бы идти Ольга, покинув Виктора, и намного длиннее того, который повёл бы их, если бы они спустились со скалы по карнизу. Но делать нечего, зато теперь у них много времени. Ольга размышляла о гипотетических решениях Умнова, когда бы довелось ему узнать о случившемся. Она высказала свои опасения Григорию.
- Мы же не будем ему докладывать, - успокоил женщину Гриша. - Когда-то, конечно, он узнает, но уже не от нас и не у себя в кабинете, а где-нибудь у костра в чьём-нибудь рассказе.
- О-о, зря ты так думаешь! - воскликнула Ольга. - Умнов очень проницательный, он нутром чувствует ложь. Он поговорит с одним, с другим, с третьим. И если у него в голове слова не складываются во вразумительную фразу и не возникает правдивой картинки, то он понимает, что кто-то врёт. Он хороший аналитик.
- Удивительно, как хорошо ты его знаешь! - заметил Григорий.
- Хорошо не хорошо, но что-то знаю, - сказала Ольга и пояснила: - Они с моим папой были друзьями.
- А-а, теперь понятна его трогательная забота о тебе, - сказал Гриша. - Тем более тогда не надо ему знать об этом нелепом случае.
- Ну да, - воодушевилась Ольга. - Надо предупредить Виктора.
Гриша искренне расхохотался, показав превосходные белые зубы.
- Что ж он, дурак или враг сам себе?!
И Ольга тоже засмеялась, глядя на Гришу. Глаза его поймали солнечный луч и засветились чистым и тёплым, глубоким янтарным цветом, отразившим вдруг какую-то чарующую ласковость. В этот момент весь такой утончённо-привлекательный облик Гриши - русые курчавые волосы, приятный овал лица с мягко очерченными скулами, тонкий нос, изящный подбородок, слегка обветренная загорелая кожа, крепкие жилистые руки с завидными узкими запястьями - приобрёл в восприятии Ольги мужскую силу и красоту и всколыхнул чувственную волну.
Они шли, пребывая в отличном настроении, успокоенные ласковым солнцем, негой тихих мест, шумом воды, поблёскивающим, будто дрожащим воздухом, неисчерпаемой мудростью всей природы.
Немного ранее, когда ещё Ольга и Гриша только планировали свой исход со скалы, Виктор Прохоров в смятении подходил к лагерю, подходил уже очень быстрым шагом, почти бегом. Вся какая-то застывшая напряжённая обстановка, схваченная Прохоровым одним взглядом, убила чуть теплившуюся надежду. Что-то случилось! Возле вертолёта стояли рабочие, лётчик показывал куда-то рукой, что-то им объясняя. Виктор подбежал к ним.
- Где Ольга Игоревна? - спросил он.
- На скале! - коротко ответил пилот.
- На какой ещё скале? У неё же есть рация? Почему вы не летите за ней? - забросал вопросами пилота Виктор.
- Я с воздуха её не вижу, - ответил лётчик и добавил: - Не волнуйся, сейчас с ней уже Миронов.
- Откуда же он там взялся? - раздражённо усмехнулся Виктор.
- С верхнего лагеря. Я его туда поднял и вещи забрал, - пояснил пилот.
Прохоров крайне разозлился. Да так, что не смог бы в этот момент внятно сказать на кого или на что. Виктор был взбешён ускользающей из его рук инициативой, он её сам отпустил, а теперь никак не мог догнать. Дожидаться чего-то в лагере он не собирался, к тому же, однако, чувствовал свою вину. Он двинулся навстречу напарникам.
Виктор шёл вдоль бурлящей и грохочущей реки, от гула которой отдавалось напряжением в висках и в груди, вызывая мятежные мысли. Прохоров понимал, что это происшествие могло бы стать последним в наметившейся и так заманчиво по-дружески подмигнувшей карьере. В таких опасных профессиях гибели коллеги виновнику не прощают. "Взбалмошная женщина!" - мысленно переложил он всю вину на Ольгу. Надо сказать, Виктор относился к женщинам с пренебрежением, что являлось несомненным ущербом его чувств и его личного мироощущения, впрочем, сам он, наверное, так не думал. Виктор не имел привычки уважать мнение женщины, зачастую считая его за недалекие измышления или пустую прихоть. И даже если случалось объективно признать за женщиной талант, умение или какую-то удачную мысль, Прохоров самолюбиво отстранялся от этого. Он мог быть обаятельным с женщиной, когда ситуация представлялась ему интересной, но и только. Ольга была сейчас олицетворением саднящих неприятностей, свалившихся на него. Кстати любопытно, что Прохоров помышлял сделать Ольге предложение о замужестве после завершения сезона. С неприязнью и досадой Виктор думал и о Грише: "Тоже мне герой! Если бы он не встрял, всё могло бы выглядеть по-иному, с точностью до наоборот!".