3.
Здравствуй, время подкопов!
Так странно, но я жива.
И не то, чтоб парю —
просто как-то вишу в пространстве…
В октябре дозревает
по старым садам айва
и опять убеждает меня
в повторяемости
и постоянстве…
…Тридцать три — это возраст,
как, впрочем и тридцать два…
Рыбе–меч по конверсии
выдали только латы…
Тем немногим уверенным
будто бы я жива,
объявляю: возможно.
Но молча. И без лопаты.
* * *
Как будто бы все разошлись по местам:
припомнили Бога, почтили святых,
разбили копилку, пока не пуста,
ударили красную гидру поддых.
Нашли мудрецов для принятия мер,
отважно решили: «Даёшь перелом!»
и старых пиявистых подлых химер
легко распугали двуглавым орлом…
А всё не легчает…
ГОД АКТИВНОГО СОЛНЦА
Триптих
1.
Есть последнее средство:
отречься,
уйти,
догореть
где-то в средней России
на средне тошнотном участке
производственной жизни…
Осталось дыханья на треть
в измочаленных лёгких.
Слова барабанят по каске
— Это череп!
— Да, ну! Это каска из лобной кости,
теменная броня
покрывает тяжелую темень
западающих клавиш —
любителю можно простить,
но игра мастеров беспощадна.
В заезженной теме
есть аккорды тибетского свойства
и снайперской лжи:
там, где был родничок,
ослабляются костные связи.
Попаданье чревато истерикой:
— Буду служить!
Буду пить молоко
и молиться бухгалтерской вязи!..
Буду пялиться в телек
на вечный парламентский бой,
сознавая свою непричастность,
кричать, что причастна!..
При зашторенных окнах
сумею остаться собой,
только это уже
никому неопасная частность.
2.
Перспектива —
на плоском листе обозначен объём.
О, какие просторы!
Какие безмерные дали!
Есть последнее средство:
податься к врачу на приём,
пусть опишет объём индивида
по плоской медали,
или выпишет что-то
из тех незатейливых средств,
что ещё завалялись
в бездонных аптечных пустотах,
пусть проверит на совесть,
а хочет — на звук и на срез,
и поставит диагноз
вторичный, как запах блевоты…
3.
Есть последнее средство:
сжевать рецептурный листок
и запить из-под крана
вонючей светящейся жижей,
на крыше «хрущёбы»
истошно орать в водосток,
изумляя окрестных котов —
полосатых и рыжих…
И знакомый исход
предвкушая в звончайшем свистке,
слыша топот сапог
обожателей «Слова и Дела»,
сделать шаг через край,
осознав, что на этом витке
Год Активного Солнца
стремительно мчится
к пределу.
НОВОПОТОПНАЯ
Даже во сне — не сплю…
Хаос! Баюкай плоть!
Мёртвому кораблю
сколь же болтаться?
Хоть
грудками, Арарат,
где-нибудь покажись!
Голубь полёту рад,
голубю в небе — жизнь
краткая.
Сколько сил
в тельце его, Господь?
Пара некрепких крыл,
крови пипетка?..
Хоть
шепотом дай понять,
где, за какой волной
будет земная пядь
Ною под ногу…
Ной —
ноющая струна,
пепел — послед огня…
Где ты, моя страна —
беженка от меня?..
* * *
Год за два: недосып, перекуры,
треск машинки, и лето — не в лето…
У соседа — фазенда и куры.
У меня — кофеек с сигаретой
Год — другой, и получится книжка,
встанут строки литые — без щёлки.
Сам собой подрастает сынишка,
скоро сможет по маковке щёлкать…
Перед ним оправдаюсь, не мучась:
«Это я для тебя написала!»
…У поэта суфлёрская участь —
между Вечною сценой и Малой…
* * *
А когда-нибудь это случится:
остынет рука
над усталым листом,
на которым ни буквы, ни точки,
и уйдут навсегда
маятливые заморочки,
и копеечный «преф»
обратится в рублевого «дурака»…
А когда-нибудь это случится:
я стану собой,
ужаснусь, как в холерном бараке,
увидев двойницу!..
…Мой рублевый «дурак»,
отстрелявшись, посмотрит в бойницу —
воплощением скорби
с прикушенной нижней губой…
АЛЕКСАНДР БЛОК
Твой образ сохраняется, как термин,
как платье из парчи, но не по моде,
как генофонд, как эллинские термы,
как средство от возможного бесплодья,
как светотень в отсутствии предмета —
не долевая нить, не даль, не дольник,
скорей, примета.
Примета.
Примечание.
Пример.
Острастка заподозренным в крамоле.
Последний шанс.
Поимка ветра в поле
венком из вер…
Изверившись, иззябнув, изменив
не всё, но всем —
себе, всему содомству,
я отыщу тебя,
и не спросив,
возобновлю знакомство.
* * *
Тонкорунные овцы укрыли луга,
и не считано стадо бычачье…
Не нужда дует в парус походный — нудьга —
от пиров, бабских сплетен и плача.
Лишь в проливах, смиряя теченье веслом,
взрезав темень Эвксинского Понта,
можно мельком подумать: «На кой понесло?..
За Руном? Или просто — для понта?..»
И не поздно — недельку всего покорпев —
воротится по норам, по сотам…
Но уже у поэта сложился запев,
и его подводит неохота…
ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЦЕСС
Прошу сюда. Садитесь на диван.
С одетыми, простите, не резона.
Кто следующий?.. Это ваша зона?..
А вот моя. Мерси. Здесь нету ванн.
Здесь кабинет — вы что, не усекли?
Работа, так сказать. Подбор резерва.
А муж причём?.. Ну, что мне ваши нервы?..
Показывайте, что вы принесли.
Так… слабовато… уровень не тот…
А ножки ничего и ротик смелый…
Ах, ты коза!.. Ну, ладно — этот белый
стишок возьму, а больше не пойдёт.
До скорого.
…Любимая, алло!..
Нет. Здесь работы часиков на восемь.
Не жди. Ложись. Какие, к чёрту, гости?!
Сейчас! Всё брошу! Вышли помело!
Работа говорю… Не будь же дурой!..
Меня ждут люди. Не хандри, мой свет!..