МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
Друг мой, брось глупить!
Такая ночь!.. Итак, за что мы выпьем?
КОРОЛЕВА:
За исполненье…
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
…главного…
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
…желанья!
(Все пьют.)
КОРОЛЕВА:
Какой-то странный привкус у вина.
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
И у меня.
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
И у меня!
КОРОЛЕВА:
О, Боже!
Как сходятся сегодня наши мысли!..
СЦЕНА 5
КОРОЛЕВА:
У нас ещё есть время?
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
Есть немного.
КОРОЛЕВА:
Так чем займёмся?
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
Только не любовью!..
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
Сыграем в карты.
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
В карты?
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
В «дурака».
КОРОЛЕВА:
Зачем играть? И так всё с нами ясно.
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
Ну, не скажи! Тебя оставить в дурах
мне напоследок очень бы хотелось!
Подумать только — степи! Чернозёмы!
Мужик под боком, в перспективе — дети!
И всё спустить в сортир!
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
Сдавай, трепло.
Твоя неодолимая двуличность —
причина бед. Ты будешь «дураком»!
Сидел бы тихо, думал о посевах,
а я бы всё обделал за двоих.
Так нет же! «В интересах государства»!
Вот и получишь парочку погон!
КОРОЛЕВА:
Смотри, как ты внезапно поумнел!
А что же раньше так не получалось?
Тебе давали всё, а ты не брал!..
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
(Подбрасывает.)
Зато теперь прикупишь полколоды!
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
Ах, так? Вдвоём пошли на одного?
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
Нет, каждый за себя…
КОРОЛЕВА:
Но все — достойны…
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
Я пить хочу…
(Открывает перед Королевой свои карты.)
Прости меня.
КОРОЛЕВА:
Прощаю.
(Открывает карты перед Министром Насаждений.)
И ты прости.
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
Фантастика! Гляди —
один набор у всех!.. Лишь разной масти!
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ:
Прощайте. Я хочу уйти к себе…
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ:
А я к себе…
КОРОЛЕВА:
А я ещё останусь…
(Снимает телефонную трубку.)
Садовник, объяви моим вассалам,
что с завтрашнего дня — полив, подкормка…
обильный дождь… а главное… свобода…
* * *
Каюсь, да, хватила лишку —
потянуло к болтовне.
Верь мне, милый мой, не слишком,
но коль веришь — только мне!
Я тебе не напророчу
ни болезней, ни дорог —
просто голову морочу
самой лёгкой из морок.
На друзей не наболтаю,
на врагов не наведу,
я слова свои катаю
будто саночки по льду…
…Жучка, внучка, дедка, репка,
тихий вечер без огня…
Как последняя зацепка,
между нами болтовня…
* * *
Деревянный Буратино
на картонном пианино
нам играет сонатину,
сонатину ля-бемоль.
Улыбаемся картонно,
восхищаемся картинно:
— Ах, какая голубая
в третьем такте нота соль!..
…Соль пылится в тусклой банке,
на окне сухие мухи,
и в картонном пианино
только пыль и только моль…
Мы совсем не тугоухи,
просто нам от пуповины
до залысин быть в подранках…
До… ми… боль…
* * *
А нынче все каются —
Иуды и Каины,
Умело припрятаны
Людские лукавины.
На новых подрамниках
Облезлыми кистями
Малюются старые,
Но вечные истины:
Что нынче все каются,
Святые и грешные —
Орлы перемаются,
Прикинувшись решками…
…Ведь нынче все каются…
* * *
Шесть лет на аутодафе,
Шесть лет — отсрочки приговора.
Бродяги, нищие и воры —
За войны, за голодоморы,
За жизнь в аду, за наговоры,
За страх, забивший рот и поры —
Шесть лет на аутодафе.
В себя отчаянно плюют
И тешат мир, и сами рады…
Пошли же, Боже, им приют
Не в самом жарком месте ада!..
* * *
Не жгите архивы, имущие, длящие власть!
Сжигая ступени, нельзя устоять на площадке,
Не вынуть и камня из этой стовекой брусчатки,
Страшась, как в безумье, в глухое беспамятство
впасть…
История — девка идет по удобным рукам…
История — дева, как трудно хранить ей невинность! —
Сегодня сечет невиновных, а завтра повинных…
Не жгите архивы — мы снова придем к тупикам.
* * *
Буду жить, как трава, как песок,
как усталость, как вера, как ноша…
Будет жизнью моей припорошен
каждый камешек и колосок.
В мире формул и сложных структур —
объяснённых и необъяснённых —
буду жить и пропеллером с клена
ежегодно слетать на бордюр.
Буду жить и кружится легко
тополинкой какого-то мая,
до последнего мига не зная —
для чего…
* * *
Все города, в которых не жила,
но так хотела жить — до заиканья! —
границами, барьерами, веками
отделены…
Помпейская зола
с мадридской кровью, с глиной палестин
размешаны…
Для будущих крестин
Байкал нацедит чашу до краёв!..
Но буду я — не я
в восьмом кругу,
в цепи небесконечных превращений:
вдруг я рожусь в Перу или в пещере
тому вперёд или тому назад сто лет?..
И может, лишь желание моё —
прапамять,
заключенная в скелет —
зацепится за недробимый атом:
жить где-нибудь в Москве,
ругаться матом
по поводу чего-нибудь вообще,
что в данной жизни непереводимо…
Что ангел говорит? Не брать вещей?
Париж… Мадрид… Венеция…
Я — мимо.