Выбрать главу
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: Друг мой, брось глупить! Такая ночь!.. Итак, за что мы выпьем?
КОРОЛЕВА: За исполненье…
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: …главного…
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: …желанья! (Все пьют.)
КОРОЛЕВА: Какой-то странный привкус у вина.
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: И у меня.
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: И у меня!
КОРОЛЕВА: О, Боже! Как сходятся сегодня наши мысли!..
      СЦЕНА 5
КОРОЛЕВА: У нас ещё есть время?
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: Есть немного.
КОРОЛЕВА: Так чем займёмся?
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: Только не любовью!..
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: Сыграем в карты.
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: В карты?
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: В «дурака».
КОРОЛЕВА: Зачем играть? И так всё с нами ясно.
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: Ну, не скажи! Тебя оставить в дурах мне напоследок очень бы хотелось! Подумать только — степи! Чернозёмы! Мужик под боком, в перспективе — дети! И всё спустить в сортир!
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: Сдавай, трепло. Твоя неодолимая двуличность — причина бед. Ты будешь «дураком»! Сидел бы тихо, думал о посевах, а я бы всё обделал за двоих. Так нет же! «В интересах государства»! Вот и получишь парочку погон!
КОРОЛЕВА: Смотри, как ты внезапно поумнел! А что же раньше так не получалось? Тебе давали всё, а ты не брал!..
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: (Подбрасывает.) Зато теперь прикупишь полколоды!
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: Ах, так? Вдвоём пошли на одного?
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: Нет, каждый за себя…
КОРОЛЕВА: Но все — достойны…
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: Я пить хочу… (Открывает перед Королевой свои карты.) Прости меня.
КОРОЛЕВА: Прощаю. (Открывает карты перед Министром Насаждений.) И ты прости.
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: Фантастика! Гляди — один набор у всех!.. Лишь разной масти!
МИНИСТР ОГРАЖДЕНИЙ: Прощайте. Я хочу уйти к себе…
МИНИСТР НАСАЖДЕНИЙ: А я к себе…
КОРОЛЕВА: А я ещё останусь… (Снимает телефонную трубку.) Садовник, объяви моим вассалам, что с завтрашнего дня — полив, подкормка… обильный дождь… а главное… свобода…

* * *

Каюсь, да, хватила лишку — потянуло к болтовне. Верь мне, милый мой, не слишком, но коль веришь — только мне! Я тебе не напророчу ни болезней, ни дорог — просто голову морочу самой лёгкой из морок. На друзей не наболтаю, на врагов не наведу, я слова свои катаю будто саночки по льду… …Жучка, внучка, дедка, репка, тихий вечер без огня… Как последняя зацепка, между нами болтовня…

* * *

Деревянный Буратино на картонном пианино нам играет сонатину, сонатину ля-бемоль. Улыбаемся картонно, восхищаемся картинно: — Ах, какая голубая в третьем такте нота соль!.. …Соль пылится в тусклой банке, на окне сухие мухи, и в картонном пианино только пыль и только моль… Мы совсем не тугоухи, просто нам от пуповины до залысин быть в подранках… До… ми… боль…

* * *

А нынче все каются — Иуды и Каины, Умело припрятаны Людские лукавины. На новых подрамниках Облезлыми кистями Малюются старые, Но вечные истины: Что нынче все каются, Святые и грешные — Орлы перемаются, Прикинувшись решками… …Ведь нынче все каются…

* * *

Шесть лет на аутодафе, Шесть лет — отсрочки приговора. Бродяги, нищие и воры — За войны, за голодоморы, За жизнь в аду, за наговоры, За страх, забивший рот и поры — Шесть лет на аутодафе. В себя отчаянно плюют И тешат мир, и сами рады… Пошли же, Боже, им приют Не в самом жарком месте ада!..

* * *

Не жгите архивы, имущие, длящие власть! Сжигая ступени, нельзя устоять на площадке, Не вынуть и камня из этой стовекой брусчатки, Страшась, как в безумье, в глухое беспамятство                                                               впасть… История — девка идет по удобным рукам… История — дева, как трудно хранить ей невинность! — Сегодня сечет невиновных, а завтра повинных… Не жгите архивы — мы снова придем к тупикам.

* * *

Буду жить, как трава, как песок, как усталость, как вера, как ноша… Будет жизнью моей припорошен каждый камешек и колосок. В мире формул и сложных структур — объяснённых и необъяснённых — буду жить и пропеллером с клена ежегодно слетать на бордюр. Буду жить и кружится легко тополинкой какого-то мая, до последнего мига не зная — для чего…

* * *

Все города, в которых не жила, но так хотела жить — до заиканья! — границами, барьерами, веками отделены… Помпейская зола с мадридской кровью, с глиной палестин размешаны… Для будущих крестин Байкал нацедит чашу до краёв!.. Но буду я — не я в восьмом кругу, в цепи небесконечных превращений: вдруг я рожусь в Перу или в пещере тому вперёд или тому назад сто лет?.. И может, лишь желание моё — прапамять, заключенная в скелет — зацепится за недробимый атом: жить где-нибудь в Москве, ругаться матом по поводу чего-нибудь вообще, что в данной жизни непереводимо… Что ангел говорит? Не брать вещей? Париж… Мадрид… Венеция… Я — мимо.