– О Р‑Рул! – пролепетала Горация, и две крупные слезинки скатились по ее щекам.
Граф протянул к ней руки, но раздавшиеся снаружи шаги заставили его обернуться. В храм ворвался виконт и зачастил:
– Прошу прощения, что заставил тебя ждать, Хорри, но леди Луиза… Вот это да! Кого я вижу? – Он весьма искусно изобразил на лице удивление. – Рул! Никак не ожидал увидеть вас здесь сегодня ночью! Какая удача!
Граф вздохнул:
– Продолжайте, Пелхэм. Не сомневаюсь, у вас имеется очередное срочное сообщение, которое отправит меня на другой конец парка.
– Нет, что вы, это слишком далеко! – заверил его виконт. – Всего лишь в кабинку. Встретил леди Луизу – ищет вас повсюду, Маркус. Насколько я понял, вы ей очень нужны.
– Что меня более всего восхищает в вас, Пелхэм, так это ваша изобретательность, – сказал его светлость.
– П‑Пел, это уже не имеет н‑никакого значения! – сказала Горация, вытирая слезы. – М‑Маркус знал обо всем с самого н‑начала, и брошь была у него, и это он написал мне то п‑письмо, и теперь нам не о чем больше б‑беспокоиться!
Виконт во все глаза уставился на брошь, потом перевел взгляд на Рула, открыл было рот, тут же закрыл его и потряс головой.
– Вы хотите сказать, – пожелал узнать он, – что, пока мы с Помом выбивались из сил и из кожи вон лезли, чтобы заполучить эту чертову брошку, она преспокойно лежала у вас в кармане? Нет, черт меня подери, это уже слишком!
– Видите ли, когда вы остановили меня на Хаунслоу-Хит, я обнаружил, что не могу устоять перед искушением – непреодолимым, Пелхэм, поверьте, – немножко… э‑э… поводить вас за нос, – извинился его светлость. – Вы должны попытаться простить меня, мой мальчик.
– Простить вас? – с негодованием заявил виконт. – Вы хоть понимаете, что я не знал ни минуты покоя с тех пор, как эта брошка потерялась? Нам даже пришлось впутать в это дело разбойника с большой дороги, не говоря уже о бедной двоюродной бабушке Пома!
– В самом деле? – с интересом спросил его светлость. – Разбойника с большой дороги я, разумеется, встречал, но при этом не подозревал, что и двоюродная бабушка Поммероя тоже замешана в этой истории.
– Нет, она умерла, – коротко ответил виконт. И тут в голову ему пришла одна мысль. – А где Летбридж? – поинтересовался он.
– Летбридж, – ответил граф, – находится в Мейденхеде. Но не думаю, что вам стоит беспокоиться на его счет.
– Не стоит? – переспросил виконт. – У меня есть сильное подозрение, что завтра с утра я первым делом отправлюсь в Мейденхед.
– Вы, разумеется, можете поступать, как вам заблагорассудится, мой дорогой мальчик, – дружески ответствовал Рул, – но мне, пожалуй, следует предупредить вас, что вы найдете его светлость не в том состоянии, чтобы он смог оказать вам достойный прием.
Виконт понимающе выгнул бровь:
– Вот, значит, как! Что ж, Пом будет рад это слышать. Сейчас позову его.
– Не стоит беспокоиться! – сказал его светлость. – Не хочу показаться вам невежливым, Пелхэм, но я вынужден сообщить вам, что, на мой взгляд, вы здесь, скажем так, de trop.
Виконт перевел взгляд с Горации на Рула и обратно.
– Я вас понимаю, – сказал он. – Вы хотите остаться одни. Что ж, в таком случае позвольте откланяться. Послушайте моего совета, Маркус, и хорошенько присматривайте за этой крошкой, – сердито заявил он и вышел из храма.
Оставшись наедине с мужем, Горация метнула на него взгляд из-под полуопущенных ресниц. Тот сурово смотрел на нее сверху вниз. Отчаянно запинаясь, она сказала:
– Рул, я п‑постараюсь стать той женой, к‑которая тебе нужна, и б‑больше не устраивать скандалов и не п‑попадать в неприятности.
– Ты – та самая жена, которая мне нужна, – ответил он.
– П‑правда? – застенчиво спросила Горация.
Он подошел к ней вплотную:
– Хорри, однажды ты заявила мне, что я уже стар, но, несмотря на это, мы с тобой поженились. А теперь скажи мне, дорогая, я действительно слишком стар?
– Ты совсем не старый. – Горация жалобно сморщилась. – Ты как раз в том в‑возрасте, который нужен для мужа, а я была молода и глупа, и думала… думала…
Он поднес ее руку к своим губам.
– Я знаю, Хорри, – сказал он. – Когда я женился на тебе, в моей жизни была другая женщина. Но теперь все изменилось, и для нее в моем сердце нет больше места.
– Ох, М‑Маркус, пусти меня туда! – всхлипнула Горация.
– Ты уже там, – ответил он, подхватил ее на руки и поцеловал, но не нежно, а безжалостно, да так, что у нее перехватило дыхание.
– Ой! – ахнула Горация. – Никогда не думала, что ты можешь целовать меня так!