Третий головорез, крупный мужчина в маске, закрывавшей все лицо целиком, подскакал вплотную к карете с криком: «Кошелек или жизнь!» – и, нагнувшись, распахнул настежь дверцу кареты.
Горация удивленно воззрилась на него, ничуточки не испугавшись. В лицо ей смотрело дуло огромного седельного пистолета, рукоятку которого сжимала грязная лапища. Ее изумленный взгляд скользнул выше, к сплошной маске, и она воскликнула:
– Б‑боже милосердный! Г‑грабители!
В ответ на ее восклицание раздался грубый смех, и мужчина с пистолетом прорычал пропитым голосом:
– Конные чистильщики, красавица! Мы тебе не какая-нибудь пешая шантрапа! Давай-ка сюда свои побрякушки, да поживее!
– Не дам! – решительно заявила Горация, обеими руками вцепившись в свой ридикюль.
Казалось, бандит даже растерялся от неожиданности, но, пока он колебался и раздумывал, второй грабитель в маске оттеснил его в сторону и рванул ридикюль на себя.
– Хо-хо, жирная попалась добыча! – радостно завопил он, вырывая сумочку из рук девушки. – И славное колечко на пальчике! А теперь тихо, тихо!
Горация, скорее не испуганная, а разгневанная тем, что у нее отняли сумочку, попыталась вырвать у него руку, а когда это ей не удалось, залепила грабителю оглушительную пощечину.
– Как вы смеете, жалкое ничтожество! – выкрикнула она.
Своим поведением она добилась лишь нового взрыва грубого хохота и уже начала тревожиться, как вдруг чей-то голос прокричал:
– Шухер! Сваливаем живее или сейчас спалимся! Всадник на дороге!
В следующий миг прогремел выстрел, и издалека донесся топот копыт. Грабитель отпустил Горацию, раздался еще один выстрел, вокруг зазвучали крики, поднялась суматоха, и бандиты галопом умчались в темноту. Не прошло и нескольких секунд, как к карете подскакал всадник на прекрасной гнедой лошади и так резко натянул поводья, что бедное животное встало на дыбы и попятилось.
– Мадам! – резко выкрикнул вновь прибывший, после чего тоном, в котором сквозило невероятное удивление, добавил: – Миледи Рул! Святой боже, мадам, вы не ранены?
– К‑как, это вы! – вскричала Горация. – Н‑нет, я н‑ничуточки не ранена.
Лорд Летбридж спрыгнул с седла и легко вскочил на подножку экипажа, взяв руку Горации в свои.
– Слава богу, что я успел вовремя! – сказал он. – Вам более нечего бояться, мадам. Эти негодяи бежали.
Горация, несостоявшаяся героиня, весело ответила:
– О, я н‑ничуть не испугалась, сэр! Это с‑самая замечательная история, в которую я когда-либо п‑попадала! Но я должна с‑сказать, что считаю их большими т‑трусами, раз они сбежали от одного ч‑человека.
Плечи его светлости затряслись от беззвучного смеха.
– Пожалуй, они убежали от моих пистолетов, – предположил он. – А теперь, раз вы не ранены…
– О н‑нет! Но как вы оказались на этой дороге, м‑милорд?
– Я навещал друзей в Брентфорде, – пояснил он.
– А я думала, что вы отправились на пикник в Юэлл, – сказала она.
Он взглянул ей прямо в глаза.
– Я собирался, – ответил он, – но миледи Рул не присоединилась к компании.
Тут она сообразила, что он по-прежнему держит ее за руку, и отняла ее.
– Я н‑не думала, что в‑вас это заботит, – сказала она.
– В самом деле? В таком случае вы ошибаетесь.
Девушка несколько мгновений смотрела на него, а потом застенчиво проговорила:
– Вы н‑не могли бы вернуться обратно в‑вместе со мной?
Он, похоже, колебался; на губах его играла странная улыбка.
– В ч‑чем дело? – спросила Горация.
– Собственно, никакой причины нет, мадам, – отозвался он. – Если таково ваше желание, то, разумеется, я поеду с вами.
Он сошел с подножки на дорогу и подозвал грума, приказав тому сесть на его гнедую кобылу. Грум, которому явно было стыдно за свое недавнее столкновение с кучером, поспешно повиновался. Лорд Летбридж влез в экипаж, дверца захлопнулась – и через несколько мгновений карета покатила в сторону Лондона.
А внутри экипажа Горация с откровенностью, которую ее семья полагала убийственной, заявила:
– Я б‑была уверена, что вы м‑меня недолюбливаете.