Летбридж, прекрасно осведомленный о столь коварных планах, разыгрывал свою партию с большим искусством. Он был слишком умен для того, чтобы выказывать пыл, который, в чем он не сомневался, лишь отпугнет Горацию, и потому обращался с нею с восхищением, изрядно приправленным насмешкой, причиняя ей неизъяснимые страдания. Он неизменно вел себя как человек, умудренный жизненным опытом; откровенно дразнил, отказываясь играть с нею в карты; истязал ее добрую половину вечера, делая вид, что не замечает, посвящая все внимание какой-нибудь благодарной леди.
Когда они сблизились вновь, он произнес со своей обезоруживающей внезапностью:
– Миледи, мушка!
Палец ее невольно коснулся черного пятнышка в уголке глаза.
– Ч‑что с нею не так, сэр?
– Ничего, – сказал он, качая головой. – Но только не «убийственная», умоляю вас. Так не пойдет.
Глаза графини озорно блеснули, и, вновь готовясь разойтись, она обронила через плечо:
– Какая же тогда?
– «Кокетливая», – ответил Летбридж.
Когда танец закончился и она собралась присоединиться к Шарлотте и сэру Роланду, он взял ее под руку и направился к комнате, в которой подавали освежающие напитки.
– Поммерой вас забавляет? Меня – нет.
– Нет, но с ним Шарлотта, и она может…
– Прошу прощения, – твердо заявил Летбридж, – но меня не забавляет и Шарлотта. Позвольте угостить вас миндальным ликером.
Он вернулся через мгновение, протягивая ей маленькую рюмку. Остановившись рядом с ее креслом, он потягивал кларет, глядя прямо перед собой, погрузившись в собственные мысли.
Горация подняла на него глаза, в который раз спрашивая себя, отчего это он вдруг утратил к ней всякий интерес.
– Почему «кокетливая», милорд?
Он взглянул на нее сверху вниз.
– Кокетливая?
– Вы сказали, что я должна носить «кокетливую» мушку.
– Так и есть. Я думал кое о чем.
– Вот как! – ответила Горация, уязвленная.
Неожиданная улыбка осветила его глаза.
– Я думал о том, когда же вы наконец перестанете столь церемонно величать меня милордом, – сказал он.
– В самом деле? – Горация воспрянула духом. – И как же п‑прикажете вас называть?
– У меня есть имя, дорогая моя. Как и у вас. Ласкательное имя, которым я воспользуюсь, с вашего позволения.
– Не д‑думаю, что вам так уж нужно мое п‑позволение! – заявила Горация.
– Не очень, – признался его светлость. – Ну, давайте закрепим сделку рукопожатием, Хорри.
Она заколебалась, увидела, что он смеется, и улыбнулась в ответ, отчего на щеках у нее заиграли ямочки.
– О, очень хорошо, Р‑Роберт!
Летбридж наклонился и поцеловал ладошку, которую она вложила в его руку.
– Я поражен тем, что до этого мгновения не представлял, как очаровательно может звучать мое бедное имя, – сказал он.
– Фи! – сказала Горация. – Не сомневаюсь, что до меня его произносили многие женщины.
– Но ни одна из них не называла меня Р‑Робертом, – пояснил его светлость.
Тем временем виконт, отлучившись ненадолго из игорной залы, вынужден был повиноваться мисс Уинвуд, которая подозвала его к себе. Он пересек комнату и небрежно осведомился:
– Да, Шарлотта, в чем дело?
Шарлотта взяла его под руку и направилась к одному из оконных проемов.
– Пелхэм, я хочу, чтобы ты не возвращался обратно в игорную залу. Я беспокоюсь о Хорри.
– Что еще натворила эта несносная девчонка? – без особого интереса полюбопытствовал виконт.
– Думаю, что это ее обычное легкомыслие, которое нам, увы, так хорошо знакомо, а не что-либо иное, – честно призналась Шарлотта. – Но танцевать два раза подряд с одним и тем же джентльменом, после чего гулять с ним под ручку… Все это выглядит очень странно, чего, я уверена, не одобрили бы ни мама, ни милорд Рул.
– Рул не настолько нетерпим. С кем же ушла Хорри?
– С джентльменом, которого мы встретили в театре «Эстлиз» вчера вечером, – ответила Шарлотта. – Его зовут лорд Летбридж.
– Что? – вскричал виконт. – Этот малый здесь? Этого еще не хватало!
Мисс Уинвуд обеими руками схватила его за руку.
– Значит, мои опасения небезосновательны? Мне не хотелось бы отзываться дурно о человеке, которого я совсем не знаю, но с момента первого знакомства с его светлостью я питаю к нему недоверие, которое его поведение нынче вечером ничуть не рассеяло.
Виконт озабоченно нахмурился.
– Недоверие, говоришь? Это не мое дело, но я предупреждал Хорри, и если Рул не проявит твердость в самом скором будущем, значит, он не тот человек, кем я его полагал, так и передай Хорри.