– Мне в‑все равно, в‑во что п‑поверят другие! Ты сам сказал, что з‑наешь, что в этом нет ничего такого, поэтому р‑раз ты не в‑возражаешь, то и остальные тоже п‑пусть не лезут не в свое дело!
Его светлость слегка приподнял брови.
– Моя дорогая Хорри, мне показалось, что я с самого начала совершенно ясно дал понять, что возражаю.
Горация возмущенно фыркнула, и на лице ее отразилось негодование. Он несколько мгновений смотрел на нее, а потом наклонился, взял за руки и заставил подняться на ноги.
– Ну же, не хмурься, Хорри, – ласково сказал он. – Ты можешь сделать мне одолжение и отказаться от дружбы с Летбриджем?
Она уставилась на него, раздираемая противоположными чувствами. Его руки скользнули к ее плечам. Он улыбался, и в его улыбке сквозила нежность, смешанная с лукавством.
– Хорошая моя, я знаю, что уже стар, к тому же я всего лишь твой муж, но мы с тобой можем ладить куда как лучше.
Перед ее внутренним взором вдруг совершенно отчетливо всплыл образ Каролины Мэссей. Горация высвободилась из его объятий и сказала, сглатывая непрошеные слезы:
– М‑милорд, мы договорились, что не с‑станем вмешиваться в дела друг д‑друга. Вы знаете, что я не д‑докучаю вам. Уверяю вас, у м‑меня нет такого желания. Но я не с‑стану прогонять Р‑Роберта только п‑потому, что вы боитесь людской м‑молвы.
Улыбка в его глазах погасла.
– Понимаю. Кстати, Хорри, а может ли муж приказывать, раз уж его просьбы не принимаются во внимание?
– Если люди с‑сплетничают, то в этом виноват ты! – выпалила Горация, пропустив его слова мимо ушей. – Если бы ты был вежлив с Р‑Робертом и… и вел себя дружески, то н‑никто не с‑сказал бы ни слова!
– Боюсь, это невозможно, – сухо ответил граф.
– П‑почему? – пожелала узнать Горация.
Он задумался, подбирая слова.
– По причине, которая стала… э‑э… давней историей, моя дорогая.
– Очень хорошо, сэр! И что же это за причина? Вы с‑собираетесь назвать мне ее?
Губы его дрогнули в улыбке.
– Ты загнала меня в угол, Хорри. Я не намерен называть ее тебе.
Она вспылила:
– Ах, вот как, м‑милорд? Вы не желаете сказать мне, п‑почему, но требуете, чтобы я п‑прогнала Р‑Роберта?
– Признаю, это немного смахивает на каприз, – с грустью согласился его светлость. – Видишь ли, эта история не только моя. Но, несмотря на то что я не могу открыть тебе причину, она весьма существенна.
– Очень интересно, – заявила Горация. – Жаль, что я не м‑могу судить сама, но должна з‑заметить вам, сэр, что не намерена отказываться от своих друзей только п‑потому, что такое с‑создание, как ваш гадкий к‑кузен, говорит обо мне отвратительные вещи!
– Боюсь, что в таком случае мне придется принять меры, дабы мое распоряжение было исполнено, – невозмутимо ответствовал граф.
Горация окончательно вышла из себя:
– Вы не м‑можете п‑принудить меня п‑повиноваться вам, милорд!
– Какое неприятное слово, дорогая моя! – заметил граф. – Я никого и никогда не принуждаю.
Она даже опешила:
– Что вы имеете в в‑виду, сэр?
– Дорогая Хорри, неужели я не сказал тебе? Я намерен положить конец нежной дружбе между тобой и Робертом Летбриджем.
– В‑вы не с‑смеете! – заявила Горация.
Граф раскрыл табакерку и не спеша взял оттуда понюшку.
– Разве? – с вежливым интересом осведомился он.
– Нет!
Его светлость закрыл табакерку и кружевным платочком смахнул невидимые крошки с рукава.
– Н‑неужели вам б‑больше нечего с‑сказать? – вскричала взбешенная Горация.
– Абсолютно нечего, моя дорогая, – с невозмутимым добродушием отозвался граф.
Горация фыркнула, словно рассерженный котенок, и выскочила из комнаты.
Глава 11
Ни одна сильная духом женщина, разумеется, не смогла бы удержаться от того, чтобы не ускорить ход событий, а Горация была очень сильна духом. Осознание того, что на нее устремлены взоры всего высшего общества, придавало ей вдохновения. Предположение о том, будто она, Хорри Уинвуд, влюбилась в Летбриджа, заслуживало лишь презрения. Да, он нравился ей, но у нее имелась веская причина не влюбляться в него. Причина эта была шести футов ростом, и, грубо выражаясь, ей следовало продемонстрировать: то, что хорошо одному, хорошо и другому. А если графа Рула удастся подвигнуть на активные действия – что ж, тем лучше. После того как ее негодование поутихло, Горация с нетерпением ждала, что же он предпримет. Но он должен понять, что жена не намерена делить его расположение с любовницей.
Итак, руководствуясь похвальным стремлением заставить его светлость ревновать, Горация принялась ломать голову над очередной экстравагантной выходкой.