– Спешка? – запинаясь, пробормотал мистер Дрелинкурт, морщась от боли, которую причиняли ему железные пальцы барона, крепко державшие его за руку чуть повыше локтя. – Нет никакой спешки, милорд, ни малейшей! Я говорил Рулу, что, быть может, загляну к нему. Уверяю вас, я собирался навестить его еще несколько дней тому.
– И разумеется, некая брошь здесь совершенно ни при чем? – промурлыкал Летбридж.
– Б‑брошь? Я не понимаю вас, милорд!
– Круглая брошь с жемчугами и бриллиантами, найденная вчера ночью в моем доме, – уточнил его светлость.
У мистера Дрелинкурта задрожали колени.
– Я протестую, сэр! Я… я в недоумении! Я…
– Кросби, отдайте мне брошь, – с угрозой проговорил Летбридж.
Мистер Дрелинкурт сделал попытку вырвать руку.
– Милорд, мне не нравится ваш тон! Говорю вам откровенно, он мне решительно не нравится. Не понимаю, что вы имеете в виду.
– Кросби, – сказал его светлость, – или вы отдадите мне брошь, или я возьму вас за шиворот и буду трясти, как крысу, пока вы не прикусите себе язык!
– Сэр! – стуча зубами от страха, возопил мистер Дрелинкурт. – Это неслыханно! Просто чудовищно!
– Это и в самом деле чудовищно, – согласился его светлость. – Вы вор, мистер Кросби Дрелинкурт.
Мистер Кросби покраснел до корней волос:
– Это брошь не ваша, сэр!
– И не ваша! – парировал его светлость. – Отдайте ее немедленно!
– Я… я вызвал человека на дуэль за гораздо менее тяжкое оскорбление! – проблеял Кросби.
– Шутить изволите, милейший? – осведомился Летбридж. – У меня не в обычае драться с ворами, я предпочитаю палку. Но для вас я готов сделать исключение.
К ужасу мистера Дрелинкурта, он многозначительно положил руку на эфес своей шпаги. Несчастный джентльмен облизнул губы и заявил срывающимся голосом:
– Я не буду драться с вами, сэр. У меня больше прав на эту брошь, нежели у вас!
– Отдайте ее мне немедленно! – повторил Летбридж.
Мистер Дрелинкурт заколебался, но, взглянув на лицо его светлости, понял, что тот шутить не намерен, и медленно сунул два пальца в карман жилета. В следующее мгновение брошь уже лежала на ладони у Летбриджа.
– Благодарю вас, Кросби, – произнес тот тоном, услышав который Кросби пожалел о том, что мужество покинуло его. – Я так и думал, что смогу убедить вас. Теперь вы можете продолжить свой путь в Миринг – если по-прежнему считаете его целесообразным. Если же нет – присоединяйтесь ко мне в гостинице «Сан» в Мейденхеде, где я намерен поужинать и заночевать. Я почти считаю себя обязанным угостить вас ужином за то, что столь невежливо нарушил вашу игру.
Он повернулся, оставив мистера Дрелинкурта онемевшим от негодования, и зашагал к своей карете, которая уже развернулась в сторону Лондона и съехала на обочину. Он легко вспрыгнул на подножку и умчался, небрежно помахав рукой мистеру Дрелинкурту, который по-прежнему стоял на пыльной обочине.
Мистер Дрелинкурт смотрел ему вслед, кипя от ярости. Испортил игру, так, кажется, выразился барон? Это мы еще посмотрим! Он поспешил вернуться к своему экипажу, заметив выражение полного удовлетворения на лицах своих форейторов, и с бранью потребовал, чтобы они трогались в путь.
До Миринга от Тикета было всего шесть миль, но, когда экипаж наконец свернул в парковые ворота, время приближалось уже к шести часам пополудни. Дом на целую милю отстоял от ворот, расположившись посреди чудесного парка, но мистер Дрелинкурт пребывал не в том расположении духа, чтобы любоваться величественными дубами и зелеными лужайками; он ерзал от нетерпения на сиденье, пока усталые кони везли его по длинной подъездной аллее к особняку.
Он застал своего кузена и мистера Гисборна сидящими с бокалами портвейна в руках в столовой, освещенной пламенем свечей. Снаружи был еще белый день, но его светлость испытывал органическое нежелание ужинать при свете дня, посему отгораживался от него, задернув тяжелые портьеры на окнах.
Оба были в костюмах для верховой езды. Милорд небрежно раскинулся в кресле с высокой спинкой во главе стола, перекинув ногу в запыленном сапоге через подлокотник. Он поднял глаза на привратника, когда тот отворил дверь, впуская мистера Дрелинкурта, и несколько мгновений сидел совершенно неподвижно, пока умиротворенное выражение не сползло с его лица. Затем он с подчеркнутой неторопливостью взял свой монокль и внимательно обозрел в него своего кузена.