Граф не сводил взгляда с мистера Дрелинкурта; быть может, во всем повинно трепещущее пламя свечей на столе, но лицо его вдруг стало напряженным и мрачным. Он небрежно убрал ногу с подлокотника, хотя и продолжал сидеть, вольготно раскинувшись в кресле.
– Круглая брошь с жемчугами и бриллиантами?
– Именно так, кузен! Я узнал ее с первого взгляда. Брошь, входящая в гарнитур пятнадцатого века, который вы подарили своей…
Он не договорил. Одним стремительным движением граф вскочил на ноги, схватил мистера Дрелинкурта за горло, поднял его со стула и повалил спиной на стол, разделявший их. Полные ужаса и вылезшие из орбит глаза мистера Дрелинкурта встретились с пылающим взглядом серых глаз графа. Он тщетно пытался разжать железную хватку милорда, задыхаясь и будучи не в силах произнести ни слова. Его трясли как грушу, так что у него лязгнули зубы. Кровь шумела у него в ушах, но он отчетливо расслышал голос графа.
– Лживый и грязный негодяй! – говорил тот. – Я был незаслуженно добр с тобой. Ты смеешь рассказывать мне подлую ложь о моей жене и надеешься, что я тебе поверю?! Клянусь богом, я готов убить тебя!
Минуло еще несколько мгновений; потом железная хватка на горле мистера Дрелинкурта ослабла, и граф отшвырнул его от себя, как котенка, отряхнув руки жестом невыразимого презрения.
Мистер Дрелинкурт испуганно отпрянул, хватая воздух широко раскрытым ртом, и с шумом обрушился на пол, где и остался лежать, скорчившись и с ужасом глядя на графа, словно побитая собака.
Его светлость несколько мгновений смотрел на него, и на губах его играла незнакомая мистеру Дрелинкурту улыбка. Затем он присел на край стола и сказал:
– Вставайте, друг мой. Вы пока еще не умерли.
Мистер Дрелинкурт с трудом поднялся и принялся машинально поправлять парик. Горло у него саднило, а колени дрожали так сильно, что он едва не падал. Пошатываясь, он подошел к стулу и повалился на него.
– Кажется, вы сказали, что лорд Летбридж отобрал у вас эту знаменитую брошь? Где именно это произошло?
Мистер Дрелинкурт хрипло выдавил:
– В Мейденхеде.
– Полагаю, он намерен вернуть ее законному владельцу. Не кажется ли вам, Кросби, что ваша способность распознавать мои фамильные драгоценности иногда вас подводит?
Мистер Дрелинкурт пробормотал:
– Я думал, что… Должно быть, я ошибся.
– Вы ошиблись, – подтвердил его светлость.
– Да… да, очевидно, я ошибся. Прошу прощения, теперь я в этом уверен. Мне очень жаль, кузен.
– Вы пожалеете об этом куда сильнее, Кросби, если еще хоть раз обмолвитесь об этом. Я понятно выражаюсь?
– Да, да, конечно. Я счел своим долгом всего лишь уведомить вас об этом.
– С того дня как я женился на Горации Уинвуд, – ровным голосом продолжал граф, – вы неизменно стараетесь нас поссорить. Потерпев неудачу, вы измыслили эту совершенно нелепую историю. Не предоставив мне никаких доказательств – ах да, я забыл! Лорд Летбридж силой отобрал их у вас, не так ли? Он подвернулся как нельзя более кстати.
– Но… это правда! – в отчаянии вскричал мистер Дрелинкурт.
– Мне неприятно задевать ваши чувства, – сказал граф, – но я вам не верю. Утешайтесь тем, что, даже если бы вы выложили эту брошь передо мной, я бы все равно вам не поверил и не стал бы думать о своей жене дурно. Я не Отелло, Кросби. Думаю, вам давно пора бы это понять. – Граф протянул руку к колокольчику и позвонил в него. Когда в дверях появился ливрейный лакей, он коротко распорядился: – Экипаж мистера Дрелинкурта.
Мистер Дрелинкурт с унынием выслушал его приказание и жалобно пролепетал:
– Но, милорд, я еще не обедал, да и лошади устали. Я… я и подумать не мог, что вы обойдетесь со мной столь жестоко!
– В самом деле? – осведомился граф. – Не сомневаюсь, что в «Красном льве» в Твайфорде вам подадут ужин и предложат сменить лошадей. Радуйтесь тому, что покидаете мой дом целым и невредимым.
Мистер Дрелинкурт съежился и не сказал более ни слова. Вскоре вернулся ливрейный лакей и доложил, что экипаж ждет у дверей. Мистер Дрелинкурт украдкой взглянул на неприступное лицо графа и поднялся.
– Позвольте пожелать вам спокойной ночи, Рул, – сказал он, силясь вернуть себе остатки достоинства.
Граф кивнул, молча глядя, как он выходит вслед за привратником. Вскоре он услышал, как мимо занавешенных окон проехала карета, и вновь позвонил в колокольчик. При появлении привратника он сказал, рассеянно изучая свои ногти: