– Мне нужна моя скаковая коляска.
– Да, милорд! – ошеломленно ответил привратник. – Э‑э… прямо сейчас, милорд?
– Немедленно, – невозмутимо распорядился граф. Он неспешно встал из‑за стола и вышел из комнаты.
Через десять минут его коляска стояла у дверей, и мистер Гисборн, спускавшийся по лестнице, с изумлением увидел графа, выходящего из дома, в шляпе и со шпагой у пояса.
– Вы куда-то уезжаете, сэр? – спросил он.
– Как видите, Арнольд, – ответил граф.
– Надеюсь, сэр, ничего не случилось?
– Ровным счетом ничего, мой мальчик, – отозвался его светлость.
Снаружи грум буквально повис на уздечках великолепных серых в яблоках лошадей, стараясь удержать их на месте.
Граф окинул их опытным взглядом:
– Никак застоялись?
– Прошу прощения, ваша светлость, но это не лошади, а сущие дьяволы.
Граф рассмеялся, сел в коляску и подобрал вожжи затянутой в перчатку рукой.
– Отпускайте.
Грум отскочил в сторону, и застоявшиеся кони рванулись вперед.
Глядя, как коляска в мгновение ока скрылась за поворотом, грум вздохнул.
– Эх, мне бы вот так обращаться с ними, – пробормотал он и побрел обратно на конюшню, печально покачивая головой.
Глава 17
Почтовая гостиница «Сан» в Мейденхеде пользовалась популярностью, поскольку и номера, и кухня в ней были одинаково превосходными.
Лорд Летбридж ужинал в одной из отдельных комнат – приятном помещении, стены в котором были обшиты панелями из темного старого дуба. На столе перед ним стояли утка, четверть бараньей ноги с маринованными грибами, лангуст и айвовое желе. Хозяин, который знал его, обнаружил, что барон пребывает в непривычно добродушном расположении духа, и спросил себя, что за дьявольскую интригу тот затеял. Мечтательная улыбка, игравшая на тонких губах его светлости, безошибочно означала именно коварную интригу, в этом почтенный хозяин нисколько не сомневался. В кои-то веки благородный гость не высказал претензий относительно поданного ему угощения и даже снизошел до того, что похвалил превосходное бургундское.
Милорд Летбридж благодушествовал. То, что он так ловко перехитрил мистера Дрелинкурта, доставило ему куда большее удовольствие, нежели обладание брошью. Он с улыбкой представлял себе, как безутешный Кросби возвращается в Лондон. Мысль о том, что Кросби может оказаться настолько глуп, что продолжит путь и явится к кузену с нелепой сказочкой, даже не приходила ему в голову; сам Летбридж никогда не терял голову, и, хотя он был невысокого мнения об умственных способностях мистера Дрелинкурта, подобная глупость была выше его понимания.
Тем вечером в гостинице собралась большая компания гостей, но хозяин побеспокоился о том, чтобы Летбриджа обслужили немедленно. После того как убрали скатерти и тарелки, а на столе осталось одно только вино, он лично пришел узнать, не желает ли барон чего-либо еще, и собственноручно закрыл ставни. Хозяин добавил свечей на столе, заверил его светлость, что простыни будут свежими и проветренными, и с поклоном удалился. Он как раз строго-настрого наказывал одной из служанок, чтобы та не забыла отнести в комнату Летбриджа металлическую грелку с углями, когда жена окликнула его от дверей:
– Каттермоль, приехал милорд!
Милордом в Мейденхеде именовали одного-единственного человека, и мистер Каттермоль немедленно поспешил навстречу столь почетному гостю. Глаза его удивленно округлились при виде скаковой коляски, но он лишь крикнул конюху, чтобы тот взял лошадей под уздцы, а сам расплылся в улыбке и поспешно поклонился.
Граф наклонился с сиденья и заговорил с ним:
– Добрый вечер, Каттермоль. Не подскажете, не менял ли здесь лошадей лорд Летбридж около часа тому?
– Лорд Летбридж, милорд? Да ведь он остановился здесь на ночь! – ответил Каттермоль.
– Какая удача! – заметил граф и сошел на землю, разминая пальцы левой руки. – И где же я могу найти его светлость?
– В дубовой гостиной, милорд; он как раз закончил ужинать. Я провожу вашу светлость к нему.
– Не стоит беспокойства, – ответил граф, входя в гостиницу. – Я знаю дорогу. – У подножия лестницы он остановился и негромко добавил, не оборачиваясь: – Кстати, Каттермоль, у меня сугубо приватное дело к его светлости. Я полагаюсь на вас в том, что нам не помешают.
Мистер Каттермоль метнул на него быстрый и проницательный взгляд. Кажется, грядут неприятности. Это плохо для гостиницы, да, очень плохо, но еще хуже было бы оскорбить милорда Рула. Посему он лишь поклонился в знак согласия и придал своей пухлой физиономии выражение благоразумной осмотрительности.