подземный туннель, соединяющий гостевой дом, находящийся на его территории на
расстоянии в четверть мили. – Арчер набирает несколько команд и я получаю полный план
его частной собственности.
– Он хитрый, сволочь, – отвечаю я.
– Я очень тесно пообщался с одним из дизайнеров интерьера и подергал за кое–какие
ниточки, чтобы заставить женщину говорить. У старины президента есть пунктик по
поводу горизонтального подвешивания, связывания партнеров... своих многочисленных
партнеров при помощи установленного им оборудования. Хочешь увидеть, на чем он
специализируется? – Я смотрю на него, но он вполне серьезен.
И опять же, только это может объяснить причину того, что Норт встретился со мной, а его
просьба понаблюдать за мной в действии – нелогична. Ной вполне способен помочь
президенту. Гораздо больше, чем я могу. Мне не интересны игры по перетягиванию
каната.
– Покажи мне, что ты нашел, – рявкаю я.
Он щелкает мышкой и открывается еще одно окно. На экране появляются зернистые
фотографии, но я четко могу увидеть Норта в сопровождении еще одного человека в
капюшоне. У обоих в руках кнуты. Уорнер связана и с кляпом во рту, рядом с ней еще одна
женщина в наручниках и также с кляпом во рту – обе грубо скованы. Я проверяю дату и
время, указанные на снимках, заполняющих экран. Сцены на фотографиях напоминают
методы, используемые ЦРУ для пыток заключенных – повод, по которому Уорнер и я в
прошлом году собирали множество слушаний в комитете Сената по расследованиям.
Когда она захотела посетить одну из тюрем, чтобы поприсутствовать в качестве свидетеля,
скрытого двухсторонним зеркалом, возникло препятствие. Забудьте об этом посещении, я
был решительно против некоторых из их методов, и благодаря слушаниям это дерьмо в
Гуантанамо прекратилось. Бля! Это подобие садистских наказаний, которые Норт и второй
мужчина вытворяют с этими женщинами, никогда не пройдет в Доме. Никогда.
Я брезгливо отворачиваюсь.
– Я достаточно увидел. – Многое становится ясным, почему он присутствует в Доме в то
время, когда Ной устраивает выступление вовлекающее в себя троих участников. То, что
мы предлагаем, должно показаться скучными по сравнению с тем развратным дерьмом,
которое он жаждет. – Как долго он замешан в подобном виде сцен с пытками? –
спрашиваю я Арчера, понизив голос, и думаю о Ксавии. Никогда в жизни Норту не удастся
заполучить ее в свои руки.
– На сколько я могу знать, очень давно.
Есть кое–кто, кого хочет лидер свободного мира, и все сильнее и сильнее я убеждаюсь, что
это она. Он хочет не просто мою сабу, он хочет Ксавию. Каким–то образом этот ублюдок
узнал, что она моя саба, и сейчас он охотится за ней.
Я готов пробить стену и от злости сжимаю челюсти.
– Насколько он близок к кланам Стиллманов и кланам Кеннеди? Я имею в виду помимо
политики. Что–то типа помощи в подковерных играх.
Арчер вздыхает.
– Дай мне секунду.
Насколько я помню и знаю, как знают и остальные члены Холма, у Норта есть
долгосрочные связи со Стимланами и Кеннеди, также как и у множества мною уважаемых
членов Конгресса. Пока Арчер порхает пальцами по клавиатуре, я переписываюсь с
Оливером по поводу моего расписания на понедельник и прохожу в пустой офис,
расположенный дальше по коридору, делая пару звонков. Пролистывая контакты, я
смотрю на имя Ксавии и, бл*дь,... я хочу ей позвонить, но я должен сохранять присутствие
духа. Когда я возвращаюсь, Арчер стоит около принтера.
– Вот. Список их последних дружеских встреч. Я все еще работаю над ее кузеном и с тем
дерьмом, в которое он вляпался. Я почти добрался.
– Бл*ь. Есть хоть какая–нибудь идея, почему он в Вашингтоне?
– Когда у меня будут неопровержимые доказательства, ты будешь первым, кто об этом
узнает. – Он протягивает мне огроменный список длиной в три страницы. – Здесь ты,
возможно, найдешь то, что хочешь знать про президента.
Месяц назад Норт пригласил их на частный показ документального фильма в Белом доме.
Переименовал библиотеку в честь дяди Ксавии. Принял участие в праздновании Дня