всегда держать его в поле своего зрения. Я буду использовать свои связи, чтобы защитить
ее от того, чтобы ее не позиционировали как подругу Рихтера. Не важно, что она Кеннеди
– ФБР не сжалится и втянет ее в скандал.
В последнее время Арчер молчит, но его последнее сообщение взрывает мой мозг, когда я
задаюсь вопросом, связано ли это как–то между собой.
Во время сегодняшней речи, где Норт положительно отзывается о возобновленных связях
с Кубой Кастро и его кабинету министров, я поглядываю на Ксавию. Моя маленькая саба с
ее невероятно опасными секретами. Я должен был знать, что Рихтер был другом этой
женщины, а непросто кем–то со стороны. Бл*я! Знает ли Джекс, что пресса
заинтересована им? Столько вопросов и когда мы останемся вдвоем сегодня вечером, я
собираюсь провести беседу по душам с ней.
На протяжении всего вечера, я наблюдаю за горячими спорами, возникающими за нашим
столом каждый раз, когда один из президентов формулирует свою точку зрения. Норт и
Кастро принимают самое активное участие в беседе и все внимание приковано к ним. Я
погружен в свои мысли, продолжая прислушиваться к разговору между Стилманом и
Нортом. Их разговор не говорит мне ни о чем, кроме как об их общих благотворительных
мероприятиях. Но я также ловлю каждое движение женщины, сидящей рядом со мной. То
как Кса ест свой суп, я чувствую как она вытирает салфеткой рот или облизывает капельки
с краешков губ.
– Ты не голоден? – спрашивает она меня, когда убирают суповые тарелки и подают
основное блюдо.
– Не очень, – шучу я, наблюдая за тем, как она решает, что съесть первым, отмечаю, как
она улыбается тем, кто ее окружает, уходя от комментариев по поводу ее отчима и задавая
достойные вопросы, которые могут остаться незамеченными, но помогут обойти тему ее
семьи.
Меня зовут и я узнаю голос деда Кса. Я начинаю очередную беседу с ним по вопросам
внешней торговли, позволяя ему выбрать тему. Я отвечаю на вопросы Стэна, преследуя
единственную цель, чтобы он выдвигал свои встречные доводы. Парочка замечаний, и
вуаля, Кастро заинтересован нашим разговором. Я замолкаю, слушая и анализируя их
беседу, понимая, что эта беседа нравится Кастро, а он в свою очередь развлекает их
очередными историями, параллельно задавая вопросы о Ситибанке, словно паук,
плетущий финансовую паутину.
Кроме этого, концентрируясь на Кса, ее бабушке и деде, я постоянно обращаю свое
внимание на Гавриила Норта, его лицо совершенно ничего не выражает. Всего лишь пару
раз он взглянул на Кса и то это был мимолетный взгляд, когда он осматривал сидящих за
столом. Он не игнорирует Уорнер, но также и не заходит слишком далеко в его отношении
к ней. Будучи посвященным в его садистские наклонности в его подземелье и зная о его
желании наблюдать за тем как я трахаю и учу покорности женщину, сидящую справа от
меня, делает ужин в десять раз совсем–не–лезущим–в–горло и я жду с нетерпением, когда
же он подойдет к концу.
– Ты не важно выглядишь, – говорит Ксавия, глядя на мое лицо.
– Это все из–за нехватки воздуха. – Я притворяюсь, зацепив пальцем свой воротник, как
будто мне душно. Больше всего я озабочен теми несколькими основными игроками,
сидящими рядом с нами, пытаясь раскрыть характер их отношений, у меня нет ничего на
них... кроме несварения желудка.
Наконец, мучительный ужин заканчивается, и я беру руку Ксавии, пока все мы идем в
танцевальный зал, где играет оркестр морской пехоты. Пакито Д'Ривера выходит на сцену
и звуки альтового саксофона музыканта, безусловно, завораживают.
Ксавия слегка покачивается и при тусклом освещении, я вижу изгибы ее бедер,
прижимающиеся близко ко мне, тихий стон удовлетворения вырывается из меня, когда она
«случайно» задевает мой полу–эрегированный член. Мое плохое настроение сходит на нет
и я тяну ее к себе.
– Извините, Мисс Кеннеди? – зовет ее мужской голос позади нас.
Повернув голову, я смотрю на мужчину и горькая ярость начинает душить меня, в то
время, когда Норт кланяется моей сабе, протягивая ей руку.
– Не окажете ли Вы мне честь потанцевать со мной?
Фотографы окружают нас потоком вспышек в то время, как я осознаю всю невозможность
этой ситуации. Под натиском прессы, она не может отказать ему и этот засранец знает это.
Мы с ней обмениваемся долгими взглядами и чтоб меня. Во мне зарождается