... сейчас легче скрывать свои бушующие эмоции.
– Абсо–блять–лютно, да. Кстати, ты, случайно, не спрашивала Стоуна о возможности дать
мне интервью? Чувак реально горяч. Тем более, сейчас вы встречаетесь. Я рассказал про
это своему редактору и она только «за». Эксклюзив от вас двоих. Что–то вроде один день
из вашей жизни! Что ты на это скажешь?
Я ошеломлена и я не могу ему врать.
– Джон... мы не вместе. Уже нет.
– О чем ты говоришь? Фотографии вас двоих смонтированы? Мой редактор в
предвкушении и это смогло бы обеспечить мне место за собой в Пост. Больше никакого
фриланса. Я получу двойную выгоду.
Мое сердце сжимается еще сильнее, когда я слышу разочарование в его голосе.
– Все кончено. В понедельник я напишу заявление на увольнение. Все очень плохо.
– Ты с ума сошла? Ксавия, не глупи. Что случилось? Мир ведь не рухнул, да ведь? Если он
что–то сделал, бл*ь, насколько же плохо это может быть? Только взгляни на этого
мужчину! Он потрясающе красив и хочет, чтобы ты была рядом. Не будь дурой. Возьми
себя в руки. Черт, хоть раз ты можешь подумать о ком–то, кроме себя самой?
Его слова подобно удару в грудь со всего маху. Я сглатываю, чувствуя, как мои глаза
наполняются слезами.
– Мне жаль, что ты так считаешь.
– Нам надо поговорить, – выдает он и вся сила слов накрывает меня. Тех слов, которые
Беннетт повторял мне снова и снова.
– Я не могу.
– Почему? Ты боишься, что я могу вразумить тебя? Слушай, я сейчас приеду.
– Нет. Не надо!
– Что за черт в тебя вселился? – Он снова повышает голос, готовый сорваться.
Я не могу сказать ему, куда мы с Брук собираемся, поэтому я прикрываю ее.
– Я собираюсь к врачу. Я не очень хорошо себя чувствую.
– Не очень хорошо себя чувствуешь. Сегодня же выходной. Какой врач сегодня работает? –
требует ответа он.
Я слышу шаги Брук в коридоре и кратко отвечаю Джону.
– Частная клиника. Ладно. Слушай, я должна идти. Позвоню тебе позже.
– Ксавия. Б...! Не смей «динамить» меня!
Я не могу поверить, что у нас ним возникла эта перепалка. Мне ничего не остается как
повесить трубку.
– Пока, Джон. Как я уже сказал ранее. Поговорим позже. – Я швыряю мобильник в сумку
и, закрыв глаза, начинаю считать.
– Я готова, – заявляет Брук, прежде чем я дохожу до пяти.
– Ты уверена? – Я спрашиваю ее, стараясь засунуть свои чувства подальше. – У тебя еще
есть время передумать.
Она подходит к журнальному столику. На ней надеты штаны для йоги и свободная
футболка, ее волосы забраны в высокий хвост. Она останавливается и прикасается к
одной из увядших роз.
– Как нельзя «да» за последнее время. Не волнуйся. Я в полном порядке.
– Просто хочу удостовериться. – Я делаю глубокий вдох, заставляя свои мысли перестать
роиться у меня в голове.
– А ты? – спрашивает она, поворачиваясь и встречая мой взгляд.
– Подумаешь, немного нервничаю.
Всю ночь, мои мысли были вокруг Беннетта. Мое последнее воспоминание о нем
преследует меня с того самого момента, когда мои ноги, запинаясь бессчетное количество
раз, уносили меня от него. Сейчас у меня в голове крутится огромное количество
вопросов, я же покинула гостиничный номер, не получив правды. Самый большой и
самый волнующий меня вопрос – смогу ли я жить дальше, без того, что было между нами?
Я не смогу объяснить этого никому. Кто в здравом уме сможет понять, что у меня
потребность в диком сексе? Мне необходим дикий публичный секс. Я молю о нем. Он не
просто нужен мне, я расцветаю, дрожу вокруг его члена. Наша грубая первобытная связь
слишком больная, слишком темная и взрывоопасная.
Я готова сделать все, что угодно, лишь бы остановить свои безудержные мысли. Я гляжу
на стену, желаю биться снова и снова об нее изо всей силы, но сомневаюсь, что это
поможет мне. Вцепившись в диван, я концентрируюсь и сосредоточиваюсь на том, что
будет со мной и моим гребанным будущим. За последний месяц с момента встречи с
Беннеттом, моя жизнь перевернулась с ног на голову и я и не представляла, что она пойдет
под откос. Но так оно и есть.
– Давай сделаем это. – Брук надевает свои очки, что означает, что она готова отправляться
в путь.
Я беру свою сумку с ноутбуком с подушки рядом со мной и задаюсь вопросом, зачем я
тащу работу с собой. Работа? Она под большим вопросом. Беннетт не нанимал меня, это
сделало федеральное правительство, но в конце каждого месяца по каждому отделу в