– Дорогая, я собираюсь прикоснуться к твоей голове, – говорит он. – Хочу поправить
повязку. Повернись влево.
Я поворачиваюсь, и он начинает смеяться.
– Нет, налево с твоей стороны, – произносит он.
Задыхаясь, я быстро указываю подбородком в сторону моего другого плеча. Во рту
пересохло. Лучше промолчать и я говорю себе расслабиться. Дыши. Я направляюсь к
Беннетту.
Он начинает развязывать ленточки, и поправляет мой парик. То, как ведет себя мой
Смотритель, касаемо таких незначительных деталей, полагаю для него является нормой.
Все мои светлые волосы спрятаны и аккуратно закреплены. Я замираю, когда он
прикасается к моей голове.
Он останавливается и выдыхает. Его дыхание обдувает мою кожу.
– Ваш Дом хочет, чтобы ваши волосы были спрятаны. Мне надо хорошенько спрятать их,
чтобы маска плотно была на месте. Дайте мне знать, если будет неудобно. – Его пальцы
слегка касаются моих волос, это выглядит так, как обычно бывает, когда человек не знает,
что делать с ними, я по–прежнему застыла и не дышу в то время, когда он поправляет
маску.
– Садись поудобнее, – говорит он, помогая мне устроится. – Желаешь что–нибудь выпить?
У нас здесь полный бар…или может воды.
Я качаю головой, но затем вспоминаю инструкции Беннетта о том, как отвечать этому
человеку.
– Нет, спасибо, Смотритель.
Он тихо смеется.
– Твой Дом будет приятно удивлен тем, что ты вспомнила, как обращаться ко мне, не
напоминая тебе об этом... – он проводит пальцами по моей щеке. – Твое лицо, хоть и
красивое произведение искусства, должно выражать подчинение. Ты здесь не для того,
чтобы доказать свою точку зрения. Эгоистичной гордости нет места в мире, куда ты
входишь. Держи голову...вот так.
Он опускает мой подбородок так, что я почти касаюсь им груди.
– Благодарю, – произношу я деревянным голосом, и добавляю. – Смотритель.
– Ты решительна. Поверь мне. Расслабься. Сегодня вечером ты получишь больше
наслаждения, если расслабишься. И доверяй тем, кто будет рядом.
У меня совсем нет чувства осторожности, я сижу здесь с завязанными глазами, а рядом
мужчина с протяжным Техасским акцентом, который, кажется, наслаждается этой частью
введения игры. Он наклоняется.
– Разве я говорю слишком быстро, сладенькая?
– Нет, Смотритель. Я… – Что, черт возьми, я должна ответить ему? – Я постараюсь и
расслаблюсь. Спасибо.
– Если конечно, тебе нравится быть послушной. Да?
– Нет, не нравится, Смотритель, – заверяю его, инстинктивно вздергивая подбородок. Мой
желудок скручивает. Он играет со мной или проверяет меня?
– Ну, это мы еще посмотрим. – Он мрачно смеется, крепко сжимая мой подбородок, резко
опуская мое лицо вниз. – А пока, я предлагаю тебе помнить мои указания, Мисс Иксес.
Он отпускает мое лицо и, кажется, двигается на сиденьи. Я выдыхаю, мое лицо
покалывает в том месте, где он прикасался. Я слышу, будто звенит колокольчик. Затем стук
и жужжание. Его сотовый?
– Точно по расписанию. Ты шутишь? – Он вздыхает... громко. – Ну, это не соответствует
правилам. Инструкциям. Хорошо, из всех, ты обязан это знать. Сделаю.
Мой Смотритель чем–то недоволен и выдохнув, он, наконец, расслабляется. Кожаное
сиденье проминается и он что–то начинает наливать. Останавливается и снова начинает
наливать.
– Дорогая, выпей это.
Я не хочу ничего пить – или хочу? Я протягиваю руки и он помогает мне обхватить стакан.
Подняв его, я останавливаюсь и замираю. Чувствую губами прохладу хрустального
стакана и втягиваю аромат дорого выдержанного виски. Я думаю о Беннетте и о том, что
вообще происходит. Я пробую и выпиваю залпом, тут же чувствуя, будто в меня залили
галлон чистого бензина. Из–за маски у меня щиплет глаза. Я закрываю глаза, останавливая
слезы, которые готовы побежать. Ведь Смотритель не будет рассказывать, что я плакала
во время поездки.
Спиртное согревает мой желудок и вскоре я чувствую тепло, которое распространяется
внутри меня по мышцам. Погрузившись в мысли, я частично слушаю, как мой Смотритель
отвечает один за другим на телефонные звонки. Иногда он отвечает резко; в другой раз, он
смеется и его протяжное произношение становится более выраженным.
– Мы только что прибыли к боковому входу, – он резко отвечает кому–то по другую
сторону телефона, и я сажусь. Я еще не совсем осознала, что автомобиль остановился. –