выхожу из ее теплого влажного ротика, затем подаюсь вперед, проталкивая свой член
глубоко в ее глотку. Вспышка огня прожигает мои мышцы в тот момент, когда
удовольствие ослепляет меня, заполняя мой мозг.
– Кса, – стон срывается с моих губ, я держу ее и наблюдаю за ее губами, скрывающими
мой член. Доли секунд и я полностью погружен в ее ротике, находясь глубоко в ее глотке,
я наблюдаю за ней и наши взгляды встречаются.
Она невероятна, сжимая губы вокруг моего члена, в то время когда мой член появляется из
ее жадного рта. Я заставляю себя выпрямиться, тяжело дыша, убираю свой полностью
эрегированный член обратно в кожаные штаны, страстно желая ее под собой связанной и
открытой для меня. Я тянусь вниз, осторожно поднимая ее, ее руки в наручниках,
закрепленных за спиной. Как только мы оказываемся рядом друг с другом, я уже не в
силах сдерживаться, наклоняюсь вперед, целуя ее влажные губки на глазах всех
присутствующих. Слышны удары кулаков по столам и вспышка недовольных возгласов
перетекает в ожесточенные крики, принадлежащие, скорее всего к другим Домам,
злящихся, за то, что их так сильно обломали.
– Кто–то не совсем недоволен, – шепчет она напротив моих губ. Ее трахабельный ротик
искривляется в сладкой ухмылке. – У меня кое–что есть для тебя. В моей руке.
Я притягиваю ее к себе, она представленная Дому не совсем обычным способом
сабмиссив.
– Мне наплевать на них, – говорю я, обвивая ее руками, и ища ее ладонь. Я вытаскиваю
ключ из ее рук, расстегиваю наручники, растирая пальцами красные отметины,
оставшиеся на ее коже. Это в последний раз, когда я вижу отпечатки от метала на ее
красивой коже.
Я бросаю наручники на кафедру, в этот момент Джекс стучит молотком, требуя
восстановить порядок.
– Шумная компания, – мой голос звучит резко и наши взгляды встречаются.
В ответ он усмехается.
– Парень, ты всегда производишь такой эффект на людей. Сейчас тоже самое, не так ли?
Я не отвечаю. Веду Ксавию со сцены, я провожу ее мимо столов, наклоняясь ближе, и
говорю ей, чтобы она смотрела прямо перед собой, а не вниз.
– Но это совсем то, что мой смотритель сказал делать, – сообщает она мне.
Я рычу:
– Разве он твой Дом?
Перед выходом, она перестает смотреть вперед своим непреклонным взглядом и,
оглянувшись на меня, приоткрыв рот, отвечает:
– Нет. Но я не понимаю.
Я вывожу ее за пределы основной комнаты, затем притягиваю ее к себе. Держа ее за
скрытые плащом плечи, я потираю пальцами вдоль ее ключицы, покрытой шелковистой
материей.
– Я восхищаюсь твоей силой. Я здесь не для того, чтобы сломать тебя, а научить. Запомни
это. Уроки один и два. Ты готова для очередного. Да?
– Поэтому я и здесь. Пожалуйста, научи меня. – Кажется, из–за маски мне видно, как ее
глаза светятся, и я наклоняю ее подбородок, вглядываясь в нее какое–то время, впитывая
ее красоту.
В коридоре значительно тише и я наклоняюсь ближе, шепча:
– Никогда не теряй свою главную силу. Никогда. Это то, что привлекло меня в тебе в
первую очередь. Есть разница между тем, как ты обладаешь самоконтролем и тем, как ты
полагаешься на меня. Я буду подталкивать тебя и, несомненно, ты будешь подстраиваться,
но никогда не обесценивай свои возможности. Это реальная сила. Бамбук против дуба. Что
сильнее?
– Ты мне это говоришь из–за того, что мы идем кое–куда? – Она осматривает коридор,
оформленный зеркалами, а затем ее взгляд возвращается ко мне.
– Я даю тебе советы, в то же время, показывая, что я вижу тебя. Я хочу тебя. Я здесь не
для того, чтобы уничтожить то, чего я желаю и чем очень сильно восхищаюсь. Ты первая
саба, на которую я заявил свои права таким образом. – Мои слова непроизвольно
вылетели, пока я сам не понял куда веду. Если я буду слишком много говорить, она может
не справиться с этим. У меня не было времени, чтобы обсудить небольшие изменения в
планах и сейчас она не понимает, как все это может выйти из–под контроля.
Я не смогу не сказать ей, если она задаст вопрос о том, куда мы направляемся. Я плету
интриги, и парадокс в том, что я жажду, чтобы между нами все было честно. Но как же я
могу быть с ней честен, если мы ставим себя на показ? Слишком быстро, я начинаю это
осознавать – с ней я жажду чего–то, что я не в состоянии выразить словами... Я даже не
могу определить что, черт возьми это, чего я так желаю.