трахали. Не так ли?
– Кроме тебя, никто. Никто не шлепал меня по заднице, и я уже говорила, что ты первый
кто это сделал. Почему... ты, Сенатор? – Не подумав, я спрашиваю его и вижу, как он
обхватывает пальцами кожаный руль, сжимая его крепко и не отвечая. У меня скручивает
живот. Б*дь, зачем я это сказала? – Мне так жаль, Беннетт, – бормочу я, моргая, чувствуя
жалящие слезы на глазах.
– Детка, – он выдыхает, глядя своим стальным взглядом на меня. – Не извиняйся. И
отвечая на твой вопрос, у меня никогда не было любовника, который бы использовал мою
задницу.
Я пытаюсь улыбнуться, но мои губы дрожат. Я ищу что–нибудь в его глазах, вот я
идиотка!
– Да. Я понимаю, о чем ты. Ты – Дом.
– Знаешь, есть переломный момент. Между доминированием и подчинением. Момент,
когда ты понимаешь кто же ты все–таки, Дом или сабмиссив.
Я некоторое время смотрю на него.
– И кто это?
– Свитч. Хотела бы ты попробовать подобное? – Он бросает на меня взгляд своих
дымчатых глаз – как всегда полные решимости – и я сжимаю подлокотник, чувствуя, как
желание пульсирует, закручиваясь внизу моего живота.
Он, должно быть, шутит, но как ни странно, я не против. Я смотрю вперед. Я не
представляю себя, орудующей тростью. Я никогда не думала о том, как это держать и
пользоваться плетью или ремнем. Или паддлом. И на какую–то долю секунды, я
представляю, как мы меняемся ролями и я та, кто им командует. Связывает его. Я начинаю
ерзать на сиденьи, пока поток моих мыслей закручиваются все сильнее и сильнее.
Эротическое возбуждение заставляет мои трусики стать мокрыми, только от мысли о том,
что бы я хотела сделать с ним, начиная с того, что я вонзаю свои ногти ему под кожу и
заканчивая чем–то совершенно другим. Определенно, я не буду бить его, но сделаю, что–
то, что может свести его с ума. Что–то такое незаконченное, что сильно отличается, так
же, как он поступает со мной. Могу ли я быть честной с ним или это запрещено тому, кто
доминирует? В принципе, я посягаю на его власть – не так ли?
Я снова смотрю на него. Встречаясь с его взглядом, я стараюсь успокоить свои эмоции.
– Хм. Я никогда не думала, на что это может быть похожим.
– Жарче, чем асфальт в Джорджии летом для некоторых людей. Ты бы хотела, чтобы мы
иногда этим занимались? – Он смеется над выражением лица, видя мой широко
раскрытый рот.
Я перевожу взгляд на свою руку, а затем поднимаю пробку.
– Я не могу представить себе, что трахаю твою задницу.
Бен качает головой.
– Хорошо. Я тоже. Вообще. Но есть и другие способы, чтобы утвердить свой контроль. В
наших отношениях я единственный, у кого есть член. Но ты ведь, кажется, наслаждаешься
контролем. Давай посмотрим, куда нас это приведет?
– С тобой?
– Только со мной, – отвечает он кратко, поворачивая на парковку. Он достает магнитную
карту из–под козырька и прикладывает ее к считывателю. Сегодня воскресенье и внутри
этого здания мало машин.
– Где этот дом? – Я спрашиваю, больше сосредоточившись на здесь и сейчас. – Это вовсе
не то, что я действительно хочу вернуться к предыдущему вопросу, когда ты имел в виду,
что я установлю свой контроль над тобой.
– Детка, давай разберемся с этим сейчас. Я решительно хочу, чтобы ты подумала о том,
что я предлагаю. Я никогда не занимался чем–то подобным раньше, но я полностью готов
к твоему обучению с самого начала, чтобы раскрыть весь твой потенциал. Ты хочешь,
чтобы я показал тебе, как научиться приспосабливаться, это может больше подойти тебе,
нежели поиск возможности иметь секс на глазах у зрителей. Я понимаю, больше всего ты
хочешь управлять, нежели вырабатывать самоконтроль. Не так ли?
Я вдыхаю. Он прав. Сначала это казалось вопросом самоконтроля, но на самом деле это
гораздо больше. Это как попытаться выяснить, кем я являюсь за пределами панциря, в
котором я прячусь.
– Конечно, – отвечаю я, глядя в его гипнотизирующие глаза. – Я хочу этого больше всего
на свете.
– Мы всего лишь обмениваемся идеями. Доверься мне и я найду оптимальный вариант.
Для нас. – Он съезжает на нижний этаж и разворачивает машину, хватая меня за шею
сзади. – Давай не будем останавливаться на твоих предубеждениях. Обещай мне, всегда
здраво рассматривать мои предложения.
– Это так ты заставляешь меня раздвинуть ноги?
Он паркуется и пристально смотрит на меня.