нее, что является моим основным желанием принимать все решения, которые касаются
нас. Относиться к ней как к равной заставляет мою собственнически интуитивную
реакцию отступить на задний план, чувствуя, что мое эмоциональное состояние
пошатнулось. Это состояние безмятежности позволяет мне забыть, что я властный
придурок. Я не знаю, что я чувствую. Сейчас не время, чтобы пересматривать последствия
от притворства моей слабой заинтересованности в Ксавии – вместо моей фактически
единственной навязчивой идеей обладать ею без конца.
– Могу я говорить откровенно? – спрашивает Кса, глядя прямо в мои глаза.
Все мы, включая меня, замираем. Что за херню она скажет?
***
Я опускаю стакан с водой… Он пустой. В отличие от меня. Сидя рядом с Беннеттом, мое
тело сплошной вихрь ощущений. Сжигающий страх пронзает острыми иглами мне спину.
Я четко понимаю, что я сижу на горе взрывоопасных секретов. Хуже, находясь в гостиной
Вице–президента, у меня ощущение, будто круглые стены сжимаются, чтобы раздавить
меня. Я чувствую, как волны арктического холода сменяются горячими волнами, разжигая
огонь на моей коже, двигаясь и чувствуя анальную пробку, которая толкается и скользит
внутри меня, вставленная в меня моим очаровательным сенатором. Она чувствуется очень
плотно – покалывание напоминает, что Бен собственник моего тела и его обещание «Я
собираюсь трахнуть твою задницу».
Все вокруг словно топливо, которое может послужить причиной для взрыва и вскрыть
наш тайный мир. Его слова безмолвно отзываются в моей голове, все громче и жестче, в
то время, как я сижу и любезничаю с Вирджинией Райан, возможным будущим
президентом США. Я подробно излагаю, как беспощадный Беннетт и я планировали и
планируем двигаться дальше.
Он непрерывно смотрит на меня своим пронзительным взглядом и я нахожусь на грани
безумия, стараясь ради него оставаться спокойной. Ирония в том, что мои дедушка и
бабушка – со всем их эпическим желанием контролировать меня и мое будущее, за
которое я сражалась – научили меня всегда изображать довольный вид. Лицемерный
довольный вид.
Друзья! Вы что с ума сошли? Я бы хотела протянуть руку и прикоснуться к прекрасному
лицу своего Дома, глядя в его гипнотически дымчатые глаза, и громко выкрикнуть «Я не
достаточно хорошая актриса!» Но конечно, здесь нет ничего загадочного, почему Райан
интересуется мной. Она, как и все на планете, легко может сложить два плюс два, касаемо
моей личности – у меня есть что–то, что ей нужно от меня. У Шекспира это звучало так.
«Что в имени тебе моем?» Власть, когда она приходит со связями.
– Ксавия, продолжай, – подсказывает мне Бен хриплым голосом.
Здорово. Теперь все смотрят на меня, как будто я собираюсь объявить о своих планах как
решить проблему мира во всем мире, эпидемии Эболы, и как остановить северокорейских
хакеров от их обманных действий в сфере развлечений.
Вспоминая свой актерский опыт, я кладу свои дрожащие пальцы на колени, делаю
глубокий вдох и напоминаю себе говорить спокойным пофигистским тоном.
– Мадам Вице–президент, очевидно, моя фамилия имеет много общего с тем, почему вы
считаете, что я являюсь хорошим выбором в качестве подруги сенатора Стоуна.
– Это всего лишь незначительная часть, – отвечает она, наклонив голову, как будто она
пытается понять, что я за человек.
Я сглатываю комок в горле, заставляя себя продолжать идти в верном направлении. Лучше
сразу расставить все точки над «i» и дать понять Вице–президенту, какое место я занимаю
в списке Грейс и Стэна Стилманов. У меня нет политических связей и мне нужно
прояснить это прямо сейчас.
– Мадам Вице–президент, – начинаю я в то время, как она смотрит на меня немигающими
голубыми глазами. Она кивает, когда я осекаюсь. Продолжай. – Э–э, неделю или около
того назад, я разорвала все связи с семьей моей матери. Я не тот человек, у кого есть
амбиции и связи, которыми, я полагаю, Вы считаете, я обладаю.
Доктор Мазина и Вице–президент обмениваются понимающими взглядами – именно
такими, от которых волосы на затылке встают дыбом. Вице–президент наклоняется вперед
и мило улыбается.
– Ксавия, спасибо за честность. Бен сообщил мне, что у вас разногласия с вашей семьей, и
будем честны друг с другом, позвольте мне заверить вас, ваши бабушка и дедушка любят
вас. Они совсем не расстроены по этому поводу. Если позволите, я не верю, что какой бы