– Итак, у тебя есть два телефона. Зачем?
– Кто бы говорил. Разве у тебя не два телефона? Откуда, думаешь, у меня эта идея?
Я хмурюсь.
– Это из–за... я не доверяю своей семье.
– Я не далеко от тебя ушел в этом плане. Я не доверяю своему работодателю, но я доверяю
тебе. – Он убирает другую пробку, завернутую в носовой платок.
– В смысле? – Я не понимаю, к чему он клонит.
– Мы можем поговорить об этом за пределами офиса... ты и я. – Он улыбается мне одной
из своих хищных улыбок, и я напоминаю себе не рассыпаться.
– Да. Я понимаю намек. Особенно после вчерашнего и того, чему Вице–президент дала
ход.
– Не такого рода разговор, – отвечает он, снова выгибая бровь.
– А какого рода? – И меня осеняет. – Слать секс–смски?
– Помимо всего прочего. – Вдруг он останавливается и смотрит на меня непреклонным и
жестким взглядом – именно таким взглядом, от которого меня бросает в жар. – Мы могли
бы просто писать друг другу сообщения и вести себя неприлично, говорить изредка.
Вместо того, чтобы быть актерами... мы могли бы говорить то, о чем мы думаем.
Говорить то, что думаем? Что за бред. Если он узнает, что творится у меня в голове, он
передумает так делать... я его стажер. Я – притворяющаяся его другом. Его секс–проект – я
его «маленькая саба», как он называет меня, когда он настроен говорить грязные словечки.
Есть и другие категории – жарче, чем ад, от которых я так же не могу просто находится в
разумном состоянии и в стоячем положении.
Сделав глубокий вдох, я кладу руки на бедра и откидываю прочь все свои эмоции. У этого
человека всегда есть какой–нибудь план и мне требуется невероятная сила, чтобы идти с
ним в ногу.
– Это о том, чтобы мы были друзьями? Похоже эта твоя идея из того же разряда, что и та
нелепая интрижка, которую курирует Вице–президент. Что за слово она использовала?
Придумали!
Я пытаюсь успокоиться и выработать план, что мне надо сделать, теперь, когда мои
бабушка с дедушкой подружились с теми, с чьей помощью я по своей глупости полагала
смогу выстроить стены между своей семьей и мной. Тот факт, что ба и дед не разыскивали
меня, совсем не похоже на этих двух. В их натуре сравнять все с землей, настолько в
грубой манере, чтобы потом можно было легко обойти. Меня даже начинает мутить от
перспективы того, что ба действует, не имея полного представления – это просто–напросто
безумие!
Бен улыбается мне.
– Это о том, чтобы мы стали больше, чем друзья. Я напишу тебе номер телефона. – С
этими словами он пересекает свой кабинет, направляясь в ванную.
Экстренное сообщение! Мне нужно сделать то же самое.
– Очень хорошо. – Я выдыхаю, иду к двери. – Не, то, чтобы я согласна стопроцентно на
все, но сегодня утром у нас мало времени.
– Что это значит? – Он останавливается в дверях.
Открывая дверь, я берусь за ручку.
– Мы можем попробовать. Побыть друзьями.
***
Зал имени Кеннеди является еще одним великолепным произведением архитекторов и мне
сложно поверить в то, что я каким–то образом имею отношение к этой комнате, хоть и
отдаленно по линии своего отчима. Здесь накрыт континентальный завтрак и я толкаю
тележку, полную раздаточного материала, но нигде не вижу Беннетта. Я улыбаюсь, кивая
людям рядом, и прохожу несколько огромных мраморных колонн. Глядя вверх на
затейливые люстры, я вновь пребываю в восторге. Я вхожу в зал – Господи Иисусе!
Нора была права. Атмосфера накалена. Помимо непревзойденной способности Беннеттом
воздействовать на обстановку, эта встреча Департамента иностранных дел в формате
круглого стола отличается как день и ночь от того, что я видела в Бостоне. Он прямо здесь,
его низкий голос вибрирует, когда он смеется и окружающие его также от души смеются
над чем–то, что он сказал. Я стараюсь не глазеть на него или кто–то еще. Достаточно того,
что с каждым шагом пробка в заднице напоминает мне, как он чувствовался во мне вчера –
сегодня утром.
– Вам помочь? – спрашивает меня еще одна сотрудница.
– Спасибо, – говорю я, собрав кучу раздатки, которую она берет на ближайший стол, где
несколько высокопоставленных лиц сидят и беседуют.
Единственный раз, когда я позволила себе взглянуть туда, где стоит Беннетт, и в тот
момент он как будто читает мои мысли и поднимает взгляд, встречаясь с моим. Он
улыбается мне. Сразу же, мои мысли рассыпаются, словно колода карт, брошенная в
воздух, и мое лицо вспыхивает.