видел, как она ходила взад и вперед из своей гостиной, в, как я думаю, кухню. Ей
потребовалось всего лишь несколько слов, чтобы я стал твердым, и единственным моим
желанием было найти ее. Сорвать одежду с ее тела, затем потеряться в ней, удерживая ее
за стройные бедра, в то время, как я буду скользить внутри нее. Похоронить свой член в ее
киске на долгие часы пока она будет лежать подо мной. Позволяя мне владеть тем, что
является моим.
– Детка, я …
– Пожалуйста, Беннетт. Не говори это, – она умоляет, и я потрясен тем, как на грани
звучит ее голос.
– Ксавия, что случилось?
На другом конце провода тишина. И она все тянется и тянется. Что–то случилось в офисе?
Стук в ушах становится все громче и я выпрямляюсь. Теперь, я наклоняюсь вперед, глядя
на ее квартиру. Мои мышцы напрягаются, а пульс ускоряется. Этот надрыв, который
слышен в ее словах действует как катализатор на мою навязчивою идею обладать ею 24/7.
Да пошло это сидение в машине! Я быстро прикидываю шансы швейцара остановить меня
по пути к лифту. Если я войду в вестибюль, я справлюсь с ним, не задумываясь, рискуя
тем, что он вызовет полицию. Повторение того, что произошло в Гарварде. Это может
обрушится на Ксавию после того, как она попросила меня, не усугублять ситуацию.
После вчерашнего, репортеры держат ухо востро по поводу того, что Кса и я являемся
«друзьями». Сейчас в Вашингтоне лето и основная масса Конгресса в отпусках. В то
время, как расцветают пышностью газоны вокруг Белого дома, сплетни вокруг Капитолия
иссякают. Если я ворвусь в ее дом – это определенно нарушит стратегию того, чтобы
держать ее бабушку и дедушку на расстоянии от всего происходящего и в стороне от нее.
Репортерам это нравится.
Я закрываю глаза, стискиваю зубы, заставляю себя успокоится.
– Это защищенная линия. Поговори со мной. Что–то случилось на работе? Я слышал, что
Вице–президент дала задание Секретной службе переделать твое удостоверение.
– А, это, – выдыхает она. – Да, правда, теперь у меня зеленый допуск. Официальный
сотрудник. Надеюсь, остальные в офисе не расстроены.
Я открываю глаза и хмурюсь.
– С чего они должны быть расстроены?
– На Холме есть такое понятие, как «зависть из–за цвета удостоверения». Перейти от
красного цвета удостоверения к зеленому одним махом не просто.
– С этим будут проблемы?
– Не совсем, если я не буду демонстрировать свой новый статус всем, кого бы ни
встретила. На самом деле, это круто. Иметь круглосуточный доступ в офис. И теперь,
когда ты изменил мой новый статус, могу ли я воспользоваться возможностью гибкого
графика работы? Немногим ранее я позвонила Норе и спросила ее. Она сказала
обращаться к тебе.
Так, все, что беспокоит мою молчаливую и упрямую маленькую сабу не имеет отношения
к работе – но влияет на ее график. Я обдумываю ее просьбу, и тот факт, как мы можем
использовать ‘гибкий график’ в нашу пользу. Я отодвигаю подальше свое нежелание
использовать нездоровый метод манипулирования, но Кса заставляет меня
воспользоваться каждым имеющимся преимуществом. Убить двух зайцев. Разговор о ее
работе вместо того, чтобы сказать правду о том, что ее беспокоит, и я ведусь на это.
Откидываясь назад, смотрю на окна ее квартиры, надеясь увидеть ее.
– Это зависит кое от чего. Я спрашиваю тебя, как твой Дом, скажи конкретно, что тебя
беспокоит.
– Ты используешь просьбу о гибком графике работы как рычаг давления на меня? Забавно,
Бен.
Я резко вдыхаю из–за ее упрямства и от того, что она только что прихватила меня за
задницу, называя при этом расчетливым мудаком. Я рычу сквозь зубы.
– Б*дь, Кса. Ответь мне на чертов вопрос. Или ты хочешь, чтобы я превратил это в урок
покорности? – Спокойно, Бен. Господи, я обычный пример того, что я не умею вести
переговоры с этой женщиной.
– Ты переходишь границы. Типичный Макиавелли, – отвечает она. [Прим. пер. –
Исторически Макиавелли принято изображать тонким циником, считающим, что в
основе политического поведения лежат выгода и сила, и что в политике следует опираться
на силу, а не на мораль, которой можно и пренебречь при наличии благой цели]
Гневно, я тут же отвечаю ей:
– Я бы не вел себя как первоклассный урод, если бы ты поговорила со мной. – Черт, я
решаю взять себя в руки и попробовать снова. – Детка, скажи мне, что тебя беспокоит.
Вместо легкомысленного ответа, она выдыхает.
– Ты прав, у меня стресс, но это не имеет ничего общего с работой. Моя соседка плохо
себя чувствует. Все сложно... я бы хотела… я… помочь ей.