меня хватит. Я прокручиваю вниз список своих звонков и нахожу тот номер телефона, с
которого мне звонили прошлой ночью.
– Да. У Вас с Мисс Кеннеди запланирован завтрак здесь, а пресса должна быть здесь в
ближайшее время.
Еб*й в рот. Почему члены команды посла принимают участие в планировании подобного
рода мероприятии? Сколько человек еще собирается «навариться» на моей «дружбе» с
Кса... что насчет ее бабушки и дедушки? Мое участие в области внешней политики?
Перечень вопросов становится все больше и больше.
– Откуда вы? – Я снова обращаю свое внимание на него, но на нем нет бейджа, только
раздражающая улыбка.
– Я из журнала «Vanity Fair». – Он протягивает свою визитку. – Вице–президент Райан
назначила Маккензи и меня ответственными за эту съемку.
– Какая тема этой статьи? – спрашиваю я строго.
– Маккензи... она журналист, пишущая статью. Она все объяснит.
– Почему бы тебе не попробовать рассказать? – Я подхожу ближе, подыскивая варианты
того, как бы дать фотографу возможность рассказать подробнее, что, черт возьми,
происходит. Это достаточно просто с моим ростом и комплекцией будучи выше этого
чувака чуть более, чем на 20 сантиметров и на двадцать... тридцать фунтов тяжелее этого
придурка.
– Эээ... – он перестает настраивать свое оборудование и улыбка исчезает с его лица. –
Сенатор, это довольно просто. Один день из Вашей жизни. Всего лишь одна съемка.
Статья выйдет в следующем месяце. Маккензи вернется, чтобы объяснить Вам. Она в
коридоре. – Он поднимает свою камеру и фотографирует!
Уникальное оружие... фотографии. Я мог бы напомнить ему, что я не подписал пресс–
релиз. Готов ли я ко всем вытекающим за этим последствиям? Такое ощущение, будто у
меня в голове туман, пока я ожидаю возвращения журналиста. Сделав несколько
фотографий, он опускает фотоаппарат и мы встречаемся с ним взглядом.
– Как называется статья?
Он пожимает плечами.
– Зависит от нашего редактора. Название «Американская Династия» фигурирует все
время. Мы создаем историю о новом поколении семейства Кеннеди. Я слышал, что вы и
Мисс Кеннеди всего лишь друзья. Не хотите прокомментировать это неофициально?
Каково это встречаться с девушкой с таким прошлым и будущим?
– Мы друзья, – отвечаю я. – Мы работаем на Холме, и это связывает нас профессионально.
У нас все запутано, – произношу я голосом, который звучит будто не мой – он звучит
настолько непривычно, насколько я пытаюсь объяснить, как глубоко она укоренилась
стала в моем сознании – не давая мне подсказки.
Открывается дверь, но вместо журналиста, на пороге останавливается Ксавия в
сопровождении метрдотеля. Мы смотрим друг на друга и так же, как прежде, я хочу
отрицать тот факт, что мы принадлежим к красивому и аккуратному классу людей. Каков
был бы сенсационный материал в Vanity, если я бы я признался во всем? Предположили
бы, что я Дом у этой молодой девушки. Я заставляю ее совершать плохие вещи. Очень
плохие и порочные вещи.
Метрдотель провожает Кса внутрь, на подносе лежит радотелефон.
– Сенатор. – Мужчина слегка кланяется. – Телефон для связи с Вице–президентом. Чтобы
поговорить с ней, нажмите кнопку 1.
– Пойдем, – говорю я Кса, пока беру телефон.
Нам нужно поговорить, прежде чем мы начнем беседу с Райан. С теми двумя из журнала
Vanity. И всеми теми, кто хочет, чтобы я порвал их на британский флаг. Я хватаю ее за
локоть и тащу за собой пару шагов по коридору.
– Добро пожаловать в еще один момент вторжения Вице–президента в нашу жизнь.
– Я приехала так быстро насколько смогла, – шепчет она.
– Это уж мне решать, – отвечаю я и она ахает.
– Что происходит? Где Вице–президент?
– Я не совсем уверен. Но в этой комнате намечено проведение интервью для журнала. Ты
согласна с этим?
– Интервью. Для какого журнала?
– Журнал Vanity пишет статью о твоей семье. Со стороны твоего отчима. – Я понижаю
голос, так как женщина, скорее всего журналист, проходит мимо и заходит в комнату. – У
меня есть несколько невыясненных вопросов, и я собираюсь узнать, в чем здесь дело. – Я
нажимаю кнопку на радиотелефоне и прикладываю трубку к своему уху. – Вирджиния?
Нет, Мадам Вице–Президент. Нет, Миссис Райан. Ничего, но я зол как черт знает кто.
– Сенатор, – говорит она обеспокоенно и у нее есть на то основания. – Вы заварили это.
– Поправочка. Мы заварили это. После того, как вы пригласили нас. Что происходит?