Укладом жизни Нижнего мира Фэйн не слишком интересовался. Знал, что у них не так спокойно как на небесах, процветает работорговля, пиратство, междоусобные войны. Города смертных похожи на крепости, и даже маленькие поселения имеют оборонительные сооружения в виде высоких стен, башен с бойницами и самострелами. Ни разу он не спускался вниз и не горел желанием это делать впредь. Ему хватало встреч с торговцами на рынке на краю острова. Из-за низкого статуса Фэйна, ему приходилось служить посредником между торговцами и соучениками, а уважения среди последних ему не прибавлялось. И то, что я теперь у него на попечении также авторитета не повысит.
А прославиться, стать популярным, как я поняла со слов Фэйна, стремился каждый небожитель. И неважно чем: мудростью, силой, красотой, достоинством, благонравием. Главное стать известным. Чтоб при встрече узнавали. Выказывали знаки уважения, кланялись…
В этом им помогает обучение в школах. Их в мире всего три. Школа «Чистого духа», «Чистой гармонии», «Чистого света».
Фэйн рассказал, что с малых лет обучается в школе «Чистого духа». Традиция у небожителей такая – посылать детей от смешанных браков совершенствоваться под руководством наставников именно в эту школу. В другие полукровок не принимают. Несмотря на то, что он не может летать, что наставник вечно где-то путешествует, Фэйн достаточно преуспел в обучении, культивируя силу внутреннего духа. Когда отец увидит его, то сможет гордиться успехами бескрылого сына.
- Твоя мама была смертной?! – вырвалось у меня, прежде чем прикусила язык. Ясно же, что это так, раз его дразнят «уродцем».
Свой ответ и выражение глаз Фэйн спрятал за опущенными веками. Промолчал, лишь косо глянул на меня.
Согласна - я тупица. Не поняла сразу.
- А много среди небожителей бескрылых?- всё мне нужно было знать.
- Достаточно, - сухо ответил Фэйн. – Поэтому наш император издал закон, запрещающий нам брать наложниц из рода смертных. Мы почти пришли, - сообщил он, указывая пред собой. – Ты управлял, когда нибудь парящей ладьей?
Было ли мне обидно, что даже здесь меня за мальчика приняли, не разглядев во мне ничего женственного?
Откровенно говоря, да.
Но я решила не придавать этому значение. Из гордости не хотелось его разубеждать. Толку с правды? Прекрасной девушкой наподобие леди Илис я в его глазах всё равно не стану. Не сомневалась, что она окажется несравненной красавицей. Поняла - не стоит забивать голову романтическими бреднями, иначе сама себе хуже сделаю.
Хватит с меня и впечатлений о невероятном приключении…, таком - как полёт на лодке!
Мы прошли луг, небольшую одурманивающую ярким ароматом и красками рощу и вышли к небольшой заводи.
Среди цветущих плакучих ив (в этом мире все деревья цветоносы) в камышах пряталась одинокая пристань. Под старым дырявым тростниковым навесом мирно покачивалась на воде, стоя на якоре, на первый взгляд, обычная крупная лодка, накрытая плотной тканью. Фэйн облегченно перевел дыхание, когда сдернул накрытие.
- Как хорошо, что я спрятал ладью, - радовался он. – Сохранилась, не испортилась. Древесина тысячелетней сливы не зря так дорого стоит. И шар целый.
Фэйн забрался в суденышко, запрыгнув на него с берега, оттолкнул его веслом и поднял сложенную у борта мачту. Установил её. Размотал снасти. Натянул. Проверил рулевое колесо. Нечто похожее на парус болталось вдоль мачты на стропах. Со дна лодки Фэйн поднял странную штуку, похожую на большую керосиновую лампу и прикрепил ее к мачте.
Как конструктор собрал лодку, приготовив к плаванию.
- Что это?- ткнула пальцем на пеструю тряпицу, которую он накинул на непонятную штуковину.
- Запрыгивай! – скомандовал он мне, проигнорировал вопрос и стал рыться в ящике на корме лодки.
Суденышко выглядело надежным. Но я уселась на пирс и свесила ноги. Поняла, что так ловко запрыгнуть в лодку как Фэйн точно не смогу. Расстояние казалось непреодолимым. Страшно. А вдруг не допрыгну и в воду нырну! А я плавать не умею.
Фэйн тем временем, нашел что искал. Скинул длиннополый жилет, снял через голову окровавленную рубашку…
Я дико смутилась, не знала, куда глаза деть. Отводила взгляд, но постоянно ловила себя на том, что пялюсь на него.