Данила и Лада бежали вместе. Надо пройти полосу препятствий, чтобы выбраться и спастись. Босые ноги расцарапаны до крови. Лесная тропинка переходит прямо в подвесной мост над обрывом. Останавливаться нельзя. Конструкция шатается, того и гляди сорвётся, Данила крепко держит Ладу за руку, он смотрит в глаза: по её щекам катятся слёзы, ей страшно…она дорога ему беспредельно, ближе нет души… Мост раскачивается. В небе висит красное солнце, лучи пекут. Мост, кажется, не закончится никогда. Раскалённое светило перемещается за облако и начинает идти тёплый снег, становится скользко, снежинки касаются кожи…
Данила открывает глаза, вздыхает с облегчением: просто что-то приснилось. Они живут здесь в этом доме на берегу моря, Лада спит рядом. Он выходит тихонько на улицу, море неспокойно. На его душе тоже…
Мгновением позже он видит дом сверху, поднимаясь выше и выше над ним, и не слышит, а скорее ощущает слова: "Дороже никого нет. Я буду искать тебя".
Зазвонил телефон. Сознание постепенно возвращалось из глубин разума. Данила не сбросил. Потом перезвонит. Голова идёт кругом. Сновидения - одно внутри другого и такая тоска берёт после них. Ощущение её присутствия. "Да какая разница, с Димой Лада или нет. Мне никто не запрещает бороться. Я готов её отбить, - одна мысль сменяла другую, - Мы будем вместе. Я всё для этого сделаю. Зачем я сдался? Я знаю одно: без Лады нет меня. Один раз, я встретил родную душу и сам отказался. Второго шанса может и не быть." Он подскочил с кровати, быстро оделся и выбежал к машине.
*****
Лада проснулась от звучания будильника. Снова приснился Данила, она с закрытыми глазами выключила звук и лежала, пытаясь сохранить в памяти остатки сна. Сердце щемило, она привыкла к этой внутренней боли, можно сказать, даже хотела её чувствовать, дополнительное напоминание о любимом. Но время не ждёт, пора вставать. Она взяла полотенце и вышла из комнаты, в коридоре стоял Данила, он обнял её сонную, ласково прижал:
-Не отпущу.
Она молчала.
-Я не могу жить без тебя.
-И я...
-Переезжай ко мне.
-Я так не могу.
-Почему? Ты с Димой?
-При чём тут Дима. Я должна сказать маме, что не буду жить в общежитии.
-По телефону скажешь.
-Нет, мне надо лично поговорить. Она ещё не знает, что я взяла академотпуск.
-Ты не учишься?
-Да, - улыбнулась и добавила,- не могу.
-Ладно, летим к твоей маме, знакомиться. Собирайся. Я пока билеты на самолёт куплю…
Они ехали в аэропорт. Лада позвонила в Макдональдс и отпросилась на пару дней. Затем набрала маму и предупредила, что она заедет на час, надо поговорить, и что летит не одна. Странное чувство - не одна…
Пять часов спустя они зашли в квартиру с коробкой французской выпечки, купленной в аэропорту. Данила был представлен маме и оставлен на диване в одиночестве пить ромашковый чай и есть круассаны с яблочно-грушевой начинкой. Лада с мамой вышли на кухню и плотно закрыли двери.
-Я буду жить с Данилой.
-Ты соображаешь, что творишь? - маму трясло от полученной информации, - ты совсем не понимаешь, что он поиграется и выбросит тебя?
-Мам, я не спрашиваю у тебя разрешения. Я ставлю тебя перед фактом.
-Ты смотрела на него? А на себя? Разницы не замечаешь? Красавчик… Зачем ты ему? А если забеременеешь?
-Я хочу забеременеть.
-А институт?
-Через год продолжу.
-Но знай, я против. Вижу, с тобой бесполезно разговаривать. Копия папа, такая же упрямая.
-Мам, приезжай в гости.
-Да ты долго у него не задержишься, размечталась. Расписаться не предлагает? Посмотришь - женится он на другой.
-Значит я готова быть несчастной вечность, ради недели проведённой с ним вместе.
-У тебя совсем крыша поехала?
-У нас рейс обратно. Нам пора в аэропорт.
*****
Они возвращались в Москву, такие разные, смогут ли удержаться вместе? Любовь - иногда на всю жизнь, а иногда - краткий миг и исчезает, словно и не было. "Надо зайти к моим. Познакомить с Ладой ", - Даниле казалось, что родители не примут её, но ему всё-равно. Это его жизнь, его выбор, собственно, какое всем остальным дело…
Какая-то невидимая нить соединила его, её и прошлое
Жизнь. Лиза. Часть 5.
Лиза шла, нет, плелась после уроков и плакала. Ноги не подчинялись и она силой их переставляла в сторону дома. Двойка. Папа будет бить. Лиза удерживала в памяти два ремня: мамин - белый кожаный на концах с бахромой, и папин - толстый коричневый с железной пряжкой. Били не сильно, по крайней мере, боли Лиза не чувствовала, но обида от унижения всегда оставалась и разрушала всё тёплое и хорошее, что делали для неё родители…Однажды спрятала мамин ремень, в надежде, что ей не попадёт. Мама нашла и было только хуже…