Я кинула свой рюкзак у зеркала и пошла на кухню перекусить. Феми наверное ходила в магазин, так как корзина с фруктами была полной. Схватила яблоко сорта Розовая Леди и вытерла его о кофту. Перекинув в левую руку, я взялась за круглую дверную ручку папиной комнаты и повернула ее.
Мои глаза расширились от увиденного. Папа был не один. Он спал, но у изголовья кровати стоял Торин и пристально смотрел на него. Эндрис стоял по другую сторону, а Эхо держался руками за переднюю спинку кровати.
Они не слышали, как я вошла и закрыла за собой дверь. Было так мило с их стороны прийти поинтересоваться самочувствием папы. Я могла сказать одно про этих ребят. Хоть они и имели дело со смертью, но к живущим относились лояльно и уважительно.
Я хотела идти в сторону Торина, намереваясь обнять его сзади.
— Может, мы просто треснем его по башке? — предложил Эндрис. — И никаких больше проблем.
Я замерла на месте, челюсть отвисла до пола. Что? Он не посмеет. Я убью его первая. Я открыла было рот, чтобы высказать ему, что о нем думаю, как заговорил Торин.
— Ты прав, — сказал Торин, ухмыляясь. — Лучше бы я его не никогда не исцелял и не отговаривал Эхо забирать его душу. С тех самых пор он не более чем обуза. Норны не наказывали бы нас, если бы не он. Рейн никогда не узнает, что это мы сделали.
Дыхание в горле перехватило, на глаза навернулись слезы.
— Торин, — прошептала я, но он, кажется, меня не слышал.
— Она не узнает, пока я не отнесу его душу прямо в чертоги Хель, — подхватил Эхо. — Сделай это, или придется мне. У меня мало времени.
— Нет, Вам нельзя этого делать. Он мой. Я покончу с этим. — Торин потянулся к отцу и взялся за его голову.
— Торин, нет! — Я включила руны и бросилась к нему, повернувшись боком, чтобы сбить Торина с ног своим телом. Я пролетела через комнату и врезалась в книжную полку. Мое плечо ударилось обо что-то твердое, и резкая боль пронзила мое тело.
Я вскочила на ноги, но они уже исчезли.
Выродки. Я подбежала к отцу и потрогала его лоб. Он был теплым. Поднесла палец к его ноздрям. Он все еще дышал. Содрогаясь, я отошла назад и огляделась. Я повырываю им сердца. Всем троим.
Трясущимися руками подобрала все упавшие книги, а после открыла портал в зеркале, и прошла прямо в следующую комнату.
— Торин? — завопила я.
В зале никого оказалось, но я слышала шум воды в ванной. Каким надо быть чудовищем, чтобы клясться в любви, а затем пытаться убить моего отца за моей спиной. Я ворвалась в его комнату. Где-то на подсознании, я понимала, что с его комнатой что-то не так, но не стала заморачиваться. Он был в душе.
— Выходи сейчас же, ты кусок… — я дернула и открыла дверь как раз в тот момент, когда он выходил из душа. Вот только это был не Торин.
— Эрик?
— Привет, детка, — сказал он, улыбаясь своей пресловутой мальчишеской улыбкой.
Это был повзрослевший, более накачанный Эрик. На груди и руках у него были набиты нешуточные татуировки, — и это не были руны. Я распознала кельтские символы, включая трискелион.
— Ты пришла составить мне компанию? — спросил он.
Я сморгнула.
— Чт… как… что ты тут делаешь?
— В смысле? Я тут живу. — Он заключил меня в свои объятия и наклонил голову.
Это было неправильно. Этого не может быть даже в теории. Я подняла ногу, чтобы ударить его коленом и потеряла равновесие. Упав на плитку, ощутила боль в копчике.
И тут меня охватила паника. В ванной комнате была только я одна. В душе было сухо, а значит, секунду назад здесь никого не было.
Я схожу с ума. Я попятилась вон из ванной обратно в спальню. Это была комната Торина, с его рисунками байков, поставленных в рамки и развешенных по стенам. Но готова поклясться, пару секунд назад я видела здесь стол с фотокамерами и фотографиями на стене вместо рисунков.
Со мной что-то было не так.
Я выглянула в окно и увидела, как Феми только что подъехала на моей машине. Услышав, как я зову ее, она посмотрела наверх и помахала мне рукой. Я бегом кинулась вниз по лестнице и рывком распахнула входную дверь, чтобы внезапно столкнуться с толпой людей. Соседи. Знакомые со школы. Ведьмы с магазина. Тут я осознала, что на крыльце дома включен свет, а небо было темным и беззвездным.
Безумие какое-то. Секунду назад на улице светило солнце.
— Соболезную твоей утрате, Рейн, — сказала миссис Рутледж, трогая меня за руку.
— Утрате? Кто умер? — я поискала глазами кого-нибудь знакомого.
— Торин и его друзья, это ужасно, не так ли? — услышала я знакомый голос справа. Это была Кикер и другие девчонки с команды по плаванию.