— Возвращаясь к начатому, — продолжила она, покраснев, — к тому времени, как он встретил твою мать, Вильяму необходимо было новое имя и доступ к обществу Британии. Брак с твоей матерью сделал это возможным. Норманы победили англо-саксонцев, начали восстанавливать Англию, строить памятники и вкладывать в нее деньги. Но твой отец в этом особо не нуждался. За века он сколотил себе состояние, но будучи Бессмертным, не мог этого афишировать. У него было несколько верных Бессмертных друзей, кое-кто из духовенства, но они продолжали помогать Валькириям, когда тем требовались их услуги. Когда твой отец «погиб» в пожаре и не оставил наследников, король отдал титул графа Уортингтона и все графство твоему дяде, единственному брату твоей матери. Большинство твоих родственников, которых ты можешь видеть сейчас произошли по маминой линии.
Не удивительно, что никто из графов Уортингтонов не был похож на Торина или его отца. Я посмотрела на Торина, но вряд ли он думал сейчас об этом. Ярость назревала в его глазах.
— Значит, жениться на моей матери, нормандке, было идеальным прикрытием, — подытожил Торин.
— Не просто на какой-нибудь нормандке. На благородной нормандке, внучке троюродной или четвероюродной кузине короля Ричарда. Твоя благородная кровь — это наследие матери, не отца.
Торин наклонился вперед, голос его звучал сурово.
— Да мне плевать на мою благородную кровь. Зачем он ее убил? Очередное прикрытие?
Слыша боль в его голосе, я встала со своего места рядом с мамой, подошла к его креслу и положила ладонь на его руку. Сначала он никак не среагировал, но затем взял ее и сжал так крепко, что мне стало больно. Я активировала руны от боли, но все внутри меня сжалось от волнения, и я почувствовала его эмоциональную боль как свою.
— Нет, — ответила Лавания. — Вильям человек с амбициями, но мы не знали, как далеко он готов был зайти, пока не убил твою мать. Все эти годы, пока он воевал и оборонял человечество, Граф верил, что заслужил свое право быть Валькирией, встречаться с богами и жить среди них. Это стало одержимостью.
— Не с его характером быть Валькирией, — вставила слово Феми.
Я удивленно на нее посмотрела. Мельком взглянув на Торина, я отметила его прищуренный взгляд. Могу лишь представить, о чем он сейчас думает. Он должен был проверить ее тщательнее.
— Ты встречала его? — спросила я.
— Наши пути пересекались, — сказала Феми. — Ты не живешь столько, сколько приходится нам, и встреча неизбежна.
Это означает, что Вильям де Клер нарочно оставался вне поля зрения Торина? Напряженное лицо Торина и усилившаяся хватка говорили, что он пришел к такому же выводу.
— Совет Валькирий постановил, что он должен оставаться Бессмертным и защищать человечество, но Граф решил, что нашел способ покинуть этот мир и добраться до богов. Он полагал, что ему потребуется для этого новая душа для сопровождения ее в Асгард, и уже там он доберется до Бифроста. (Мост-радуга, который вел в Вальхаллу)
Смысл сказанного поразил меня до глубины души, воздуха стало не хватать. Этот подонок убил свою собственную жену, чтобы добыть душу. Последовавшая тишина была угнетающей, я чувствовала боль Торина с каждым его вздохом и с каждым учащенным ударом его сердца. Я не знала, сколько еще он сможет выдержать. Я умоляюще посмотрела на маму, прося ее остановить Лаванию, но она отрицательно покачала головой.
— Примерно столетие назад он начал общаться с Бессмертыми, которые считали, что имеют право двигаться между мирами как Валькирии. Он вроде как обзавелся последователями.
— Где ее душа? — приглушенно спросил Торин.
— Торин, пожалуйста, не…
— Хватит мне вешать лапшу на уши, — произнес он так спокойно, что уж лучше бы он сорвался на крик. — Ты можешь скармливать мне все это дерьмо о том, кто мой отец, и что он Бессмертный, но ты не позволила мне сопроводить душу моей матери в Асгард или хотя бы попрощаться, Лавания. В чем причина? В законах не прописано, что запрещается сопровождать члена семьи. Ты это подстроила, и я хочу знать зачем?
Что за черт? Я думала оба, и мать и брат, находятся в Асгарде. Лавания опустила взгляд на свои руки, мама тоже прятала свои глаза. Ну, а Торин, я считала, что уже видела его в гневе. Но не в таком. На его коже проявились руны. И так много, что я даже не смогла опознать их все.
— Мам? — взмолилась я.
— Солнышко, есть некоторые вещи…
— Просто скажи ему. Где она?
— Он воспользовался заклинанием, чтобы привязать ее к себе.