— Ну что, ребят, вы уже определились с дальнейшими планами? — спросила я, настроившись не думать о Торине или умирающей Провидице.
Кикер и Сондра застонали.
— Мы не ходим обсуждать колледж, — сказала Сондра. — Мы хотим послушать о ваших любовных делах. Вы часто ходите на двойные свидания?
Забавно, я раньше об этом не думала. Судя по виду Коры, раньше эта мысль также не приходила ей в голову.
— Как раз планируем сходить на одно в эти выходные, — соврала я.
Кора подхватила.
— Не напомнишь, в пятницу вечером или в субботу?
— Суббота. В пятницу я работаю.
— Работаешь? Где? — спросила Кора.
— У нас в магазине. Три дня в неделю. Хочу узнать, как там вести дела, — я положила в рот листик салата и прожевала. Гадость. Я отодвинула поднос в сторону.
— Вернемся к колледжу, — сказала Кора, отодвигая свой суп. — Уже решили куда?
Кикер собиралась поступать в университет Портленда. Мать Сондры когда-то играла за «Вашингтон хаскис», поэтому, как и она, Сондра собиралась поступать в Вашингтонский университет в Сиэтле. Со всем, что происходит в моей жизни, колледж — последнее, о чем я думаю.
— Я еще не решила. А ты? — спросила я Кору.
— Я думала о Флориде, но, скорее всего, выберу что-нибудь поближе к дому. Юджин или Портленд. Мне все равно, где изучать психологию.
Кикер хотелось знать, почему Флорида. У Эхо там был дом, где он жил, когда не собирал души.
— Эхо поедет с тобой? — спросила Сондра, разглядывая друидское кольцо на пальце Коры. Эхо подарил ей его месяц назад, когда ходил знакомиться с ее родителями.
— Надеюсь. А Торин останется с тобой, куда бы ты ни поехала?
— Ага, — я надеялась на это. Мы еще не обсуждали колледж. Мы еще много чего не обсуждали. Часть меня завидовала Коре. У нее в жизни было все в порядке. С папиной болезнью и неясным будущим мамы я в любой момент ожидала, что все может пойти наперекосяк.
После ланча я опять поймала себя на саможалении, но тут же отбросила это занятие. Это бессмысленно.
Торин, Эндрис и Эхо собрались возле харлея, когда нас отпустили с занятий. Это редкость — видеть их вместе и при этом не спорящих друг с другом. Тот факт, что они о чем-то увлеченно разговаривали, лишь усиливал тревогу. Обычно Торин всегда чувствовал, когда я была поблизости, но не в этот раз. Что бы они там ни обсуждали, это должно быть нечто действительно серьезное.
— Привет, — сказала я, и они все разом посмотрели на меня. Может мне показалось, но у них был виноватый вид. И тут в голове всплыли слова Провидицы из видения.
«Ваш вид не должен убивать». Может те убийцы — Валькирии?
— Что это вы тут замышляете? — Эндрис с Эхо отошли, бормоча под нос объяснения. — Ладно. Это странно. Что здесь творится?
Торин усмехнулся и опустил руку на мое плечо.
— Нам нужно поговорить.
— Это как-то связано с тем, что тебя сегодня не было?
Он поцеловал меня в лоб.
— Поговорим об этом дома.
— Почему? Это как-то связано с Провидицами? — что-то проскочило в его взгляде. — Они мертвы? — и снова его выдало его выражение. — Сколько?
— Рейн…
— Тебе известно, кто за ними охотится и почему?
Его взгляд помрачнел, но лицо говорило, что он не собирается сейчас это обсуждать. Во мне поднялась злость.
— Это были Валькирии или Бессмертные? Ваш вид не должен убивать Смертных, но все же они убивают Провидиц. Смертных. Я права?
— Рейн…
— Не пытайся утаить от меня, Торин. Если Валькирии нападают на Провидиц, я должна знать почему. Что им надо? Я буду следующей?
Он подошел ко мне ближе и заставил замолчать единственным известным ему способом. Я пыталась сопротивляться, но проиграла еще до начала. Когда он отстранился, я могла лишь смотреть на него. Синее пламя горело в его глазах. Он был в ярости.
— Поговорим дома, — он поднял меня и усадил на харлей. Затем сел спереди, взял мои руки в свои и закрепил вокруг своей талии. — Держись крепче.
Я сделала, как он сказал, и ненавидела себя за это. На половине пути домой меня снова начала одолевать злость. К тому времени, как мы подъехали к его гаражу, я была готова оторвать ему голову.
— Не могу поверить, что ты поступил так со мной. Клянусь, иногда мне хочется выбить всю дурь из твоей твердолобой башки, но ты ведь и боли не почувствуешь. Поэтому мне остается лишь кричать, но и тогда ты смотришь на меня, словно не понимаешь, о чем я вообще говорю.
— Я, правда, не понимаю, — он скрестил на груди руки и склонил на бок голову. — Что я сделал не так в этот раз, детка?
Его голос опустился на тон, стал бархатным и сексуальным. Я вздрогнула, поддаваясь ему, даже сейчас, когда была настолько вне себя, что хотелось кричать. Ему еще хватило наглости довольно ухмыльнуться на то, как я отреагировала. В большинстве случаев меня не возмущало, что его забавляла моя реакция на него. Но в этот раз это лишь больше разожгло мою злость.