Семь погибших за два дня. А сколько было раньше? После он произнес что-то, что зацепило мое внимание.
— Практикуют? Означает ли это, что они не… мертвы?
Он покачал головой.
— Нет, мы не забрали их души. Это добрые ведьмы. К несчастью, они в коме. Все до единой.
Они не были мертвы! Чувство облегчения было невыразимо приятным. Я рассмеялась и обняла Торина. Затем вспомнила слова про кому.
— С ними все будет в порядке?
— Я не знаю. Две из них скончались.
Не может быть.
— Разве мы не можем исцелить одну из них и…
— Нет, — он осуждающе на меня посмотрел. — Ты знаешь правила. Нам остается либо поймать их за действием, либо надеяться, что они используют помощь злой Провидицы, душу которой сможет забрать Эхо. Ты уже начала винить себя, так? — спросил Торин. Я невинно улыбнулась. Его не обманешь. — Я хотел разрядить обстановку, упомянув твою речь на похоронах.
Я толкнула его локтем.
— Это заставило меня думать, что они мертвы. Кто-нибудь знает, что это за люди?
— Нет.
— Что им от меня надо?
Торин покачал головой.
— Если мы сможем помочь тебе получить ясное видение, то сможем поймать их на самом действии и определить, кто они или где находятся. Блейн уже задействовал многих Бессмертных, поэтому теперь о них знают. Ни одна Провидица не проведет ритуал без нашего ведома.
— Последнюю они принудили. Мы должны поговорить с Ингрид. Может ей известен способ сделать мои видения более четкими и узнать будущее.
Тори нахмурился.
— Что?
— Все, что нам надо, расскажет Эхо, — ему, определенно, нужно остыть.
— Слушай, я понимаю. У тебя есть серьезные причины ненавидеть ведьм. Я бы чувствовала то же самое, если бы оказалась на твоем месте, но ты не должен бросаться на нее из-за прошлого. Даже пусть она и практиковала сейдр, это Малиина была злой и обладала реальной силой, — он оставался непоколебим. — Разве ты не видишь, насколько это лицемерно? Если она не нравится тебе, потому что она ведьма, в таком случае и я не должна нравиться тебе. Провидицы те же ведьмы, а значит и я.
— Она не не нравится мне.
Я всмотрелась в его помрачневшие глаза.
— Тогда что?
По его взгляду было сложно понять, о чем он думал.
— Мы ничего не знаем об Ингрид, за исключением того, что она младшая сестра Малиины. Эндрис никогда не пытался копнуть глубже. Раньше меня это тоже не заботило, потому что я думал, что она и ее сестра — это проблема Эндриса. Но потом Малиина напала на тебя, и тогда она уже стала моей проблемой. Я должен проверять всех, кто находится поблизости с тобой. Но я не проверил ее.
Он шутит? Он начинает говорить, как выживший из ума глава секретной службы.
— Тогда поговори с ней, узнай ее, порасспрашивай о ее прошлом или еще о чем-нибудь, чтобы мы сдвинулись вперед. Она здесь единственная, кто знает хоть что-нибудь о трансовой магии.
— Я не могу поговорить с ней. Она замыкается всякий раз, когда я поблизости.
— Тогда подключи свое обаяние, — он выразительно на меня посмотрел. — Ладно. Пусть кто-нибудь другой поговорит с ней. Ты же у нас «Мистер я знаю решение», — мне в голову пришла идея. — Как насчет Феми? Мы можем поговорить с ней. Она, кажется, что-то знает о магии.
— Еще рано ее вмешивать. Пока на наши вопросы ответит Эхо. Друиды лучше всех знают о магии.
— Феми из Древнего Египта. Их магия древнее магии друидов. Ей известно больше.
— Но их боги исчезли. Никто больше о них не слышал. Это должно тебе кое о чем сказать. Правят скандинавские боги. Самая древняя религия — друидизм, так что это к Эхо, — Торин встал и поднял меня. Тогда до меня дошло.
— Ты не доверяешь Феми.
Торин скривился.
— Я бы не стал говорить так. Она — словно известная открытая книга с татуировками и фотографиями для доказательств. И она безостановочно болтает о своем красочном прошлом, так что легко проверить все, что она говорит. Я просто не доверяю ей в том, что ее в первую очередь заинтересует то, что важно для тебя.
Я надулась.
— Это оскорбляет суждение моей матери.
Он поцеловал меня в губы:
— И она выбрала хорошо, но главным приоритетом Феми является твой отец. Всем, кто не ставит тебя и твои интересы на первое место, нельзя доверять, — в его голосе не было никаких колебаний или извинений.
— Это нелепо.
Он пожал плечами.
— Для меня это так.
— Кроме тебя, меня самой и моих родителей, я не думаю, что кто-то заботится обо мне или…
— Эндрис заботится. Он похож на раздражающего младшего брата, которого у меня никогда не было: безголового, болтливого зануду, и что-то каждые несколько десятилетий заставляет меня хотеть отречься от него или выбить из него дерьмо, но я могу рассчитывать на него. Он преданный, сообразительный, и в бою, как только он смирится с этим, он прикрывает мою спину. Он отправится в Залы Хель и вернется с тобой.