— Конечно. Я должна вернуться к половине седьмого, — я была уверена, что смогу уделить ей время между ужином и тренировкой. Она пошла в сторону своего кабинета, а я направилась к лестнице.
— Рейн, подожди, — позвала меня сзади Ингрид.
Я отошла в сторону, чтобы пропустить других студентов. В голове всплыли слова Торина. Не стоит доверять Ингрид. Я встряхнула головой. Нельзя, чтобы его паранойя добралась до меня.
— Я не видела тебя вчера в особняке, — сказала она.
— Много домашки накопилось.
— Торин с Эндрисом часами нависали над компьютером, а потом исчезли.
Она пытается выудить информацию.
— Я приходила, когда ты была на тренировке, как раз после того, как они закончили проводить собеседование для горничной.
— Я не видела ее, но если выбирал Эндрис, наверняка она очень красива.
Меня удивила ревность, прозвучавшая в ее голосе.
— Тебе незачем беспокоиться.
Она нервно засмеялась.
— Я не беспокоюсь. Я хотела сказать, что он не интересует меня в этом плане. Он всегда будет принадлежать Малиине. Ладно, увидимся позже.
Она с Эндрисом та еще парочка.
Дважды между уроками я слышала призывную песню сейдра и каждый раз игнорировала. Теперь, когда я знала, что кто-то преследует меня, я решила не рисковать.
Во время ланча я отправила сообщение Феми, чтобы спросить, как там папа. Ее ответ заставил меня помчаться на всех парах к машине. Я потянулась в карман за ключами, но их там не оказалось. Странно, я помню, как клала их в задний карман джинс. Я проверила передние карманы. Пусто.
Нет, он не мог. Этот коварный…
Я не могла поверить, что он взял их. Ему не выжить.
Я нашла ближайший туалет, вытащила свой артавус и нацарапала руны на зеркале. Как только портал начал открываться, дверь распахнулась, и в комнату вошли две хихикающие девушки. Готка и брюнетка, выглядевшая болезненно. Обе остановились и огляделись, как будто почувствовали мое присутствие. Интересненько. Люди не могли видеть нас, когда мы занимались рунами.
Я вжалась в стену, чтобы позволить им пройти. Торин был прав: я должна быть быстрой. Нанесение рун на зеркало должно было отнять у меня долю секунды.
— Джина, ты чувствуешь магию? — брюнетка говорила с сильным акцентом.
Я заледенела.
— Да, — голос Джины звучал удивленно. — Воздух гудит от нее. Уж если я это ощущаю, колдовство должно быть сильным.
Брюнетка улыбнулась Джине так, словно между ними была какая-то тайная, духовная связь.
— Это так. Она сильна. Она, должно быть, творила заклинание здесь, прежде чем ушла. Это — кто-то из них двоих. Теперь, когда я знаю эту энергию, я могу найти того, кто колдовал, — она исчезла в одной из кабинок.
Джина подошла к зеркалу и начала изучать свое отражение. Выглядела она клево. У нее были черные волосы с красными локонами ближе ко лбу, темная губная помада, темно-зеленые глаза. Дополнял образ черный лак для ногтей, и куча пирсинга на ушах и в носу.
— Эй, Рита, — позвала она. — Ты можешь перестать петь эту жуткую песню?
— Не могу. Помнишь, что сказала мама? Я не должна останавливаться, пока кто-то не свяжется с нами. Мы должны знать, с кем имеем дело.
Джина вздохнула:
— Что делать, если от этого впадаешь в спячку?
Рита вышла из кабинки, выглядя еще бледнее, чем раньше.
— Помнишь заклинание, которое мама добавила к песне? Теперь ее могут услышать только могущественные ведьмы.
Она остановилась перед раковиной и ополоснула руки. С Джиной они были очень похожи, но ее волосы были заплетены в длинную косу, и выглядела она хрупкой. Как будто была больна.
Они должны были быть новенькими в школе, или я бы заметила их раньше. Они выделялись. Добавьте иностранный акцент — и на них будет сложно не обратить внимание.
Я подождала, пока они не покинули туалет, и убралась оттуда через портал.
— Все в порядке? — спросила Феми. — Я слышала голоса.
— Просто слушала сплетни. Спасибо, — поблагодарила я, беря поднос со своим обедом из ее рук. — Он не остыл?
— Нет, я наложила на него руны, так что он поддерживает себя разогретым.
Я вошла в кабинет.
— Свана, — прошептал папа, и мои глаза наполнились слезами. Я никогда не думала, что похожа на маму, пока в первый раз у папы началась горячка, и он не стал бредить. Он продолжал называть меня Сваной, и мой голос успокаивал его. Я опустила поднос, аппетит пропал, подтащила поближе стул и села у его кровати.
— Я здесь, — я погладила его лоб. — Все хорошо. Все будет хорошо, — когда он успокоился, я взяла книгу, которую читала ему, и начала с того места, где остановилась в прошлый раз.