Я положила свою ладонь на голову Канато и легонько взбаламутила ему волосы.
(Включайте песню: (Kanon Wakeshima – Suna no Oshiro) мне показалось, что здесь она будет кстати)
Так прошёл день. Всё это время я неотлучно заботилась о нём. Его состояние ничуть не менялось, а только ухудшалось. У него часто поднималась температура из-за яда в крови, его трясло, знобило, часто открывалось кровотечение в ранах. Изредка он просыпался, но из-за сильной боли, либо мгновенно терял сознание, либо громко начинал плакать.
Корделия в это время не пропускала ни одного удобного случая, чтобы уколоть меня побольнее. Хочет обвинить во всём случившемся меня, хотя сама ни единого раза к собственному сыну не зашла, не проведала его, не спросила о его самочувствии.
Сейчас был уже вечер, все дети сидели в комнате маленького Канато. Они следили за ним, пока меня не было. Поэтому сейчас они находились в комнате одни, без взрослых.
- Канато, хочешь воды? – спросил у младшего братика Аято. Он сидел рядом с ним, взобравшись на кровать с ногами. Фиолетововолосый мальчик, лёжа на животе, тихонько кивнул. Сейчас он прибывал в сознании. Ему дали сильное обезболивающее, чтобы уменьшить боль от ран, но, тем не менее, он продолжал неподвижно лежать на одном и том же месте. Его губы сильно потрескались и побелели. Он выглядел очень болезненно и обессиленно.
Аято, увидев согласный кивок брата, быстро сполз с кровати, самолично налил воды из графина и подал ему. Напоить его, помог ему Шу. Они старались принести ему, как можно меньше боли и неудобства.
С боку кровати на полу на коленях стоял Райто. Своими локтями он упирался в простыни, в руках его были зелёные чётки. Он медленно их перебирал пальцами с закрытыми глазами, при этом постоянно непрерывно что-то шепча себе под нос. Он читал наизусть молитвы.
- Райто, когда ты уже закончишь? – спросил Рейджи, смотря на то, как усердно рыжеволосый мальчик что-то бурчит.
- А, что ты вообще делаешь-то? – Аято так вообще никак не мог понять, что его брат близнец творит. Ещё и на коленях почему-то стоит.
- Я читаю молитвы за здравие нашего брата. Меня когда-то мама им научила, – ответил Райто и, перекрестившись, открыл глаза, – Я скоро закончу, осталось всего три молитвы.
- А они хоть вообще помогают? – насмешливо спросил Шу.
- Мама говорит, что главное искренне верить и тогда желание обязательно дойдёт до Бога, и он его исполнит, – возмущённо ответил Райто своему старшему брату. Как можно не верить в Бога? Он это не понимал.
На его голове была надета шляпа в виде цилиндра.
- А зачем эта смешная шляпа на тебе? – этот не менее насмешливый вопрос задал Аято.
- Потому что, когда мы покрываем голову, то перед Господом мы становимся равными. Неважно, какой мы расы: вампиры или люди – все мы его “дети”. Он помогает каждому из нас в равной степени. Мама молится, и ей Господь помогает и мне помогает и брату тоже обязательно поможет, – мальчик искренне верил в то, что благодаря его молитвам о спасении жизни Канато, его брат поправится таким же чудесным образом, как и его отец во время эпидемии пол года назад.
В это мгновение в комнату вошла я. У меня в руках была круглая голубая подарочная коробка. Дети незамедлительно встали. Райто поднялся с колен, а Аято и Шу сползли с кровати.
- Мамочка, где ты была? – спросил Рейджи. Неужели я его заставила волноваться? Хотя, ведь меня не было всего полтора часа.
- Мы за тебя волновались, – прокричал Райто, подбегая ко мне.
- Ага, – подтвердил прошлые слова брата-близнеца Аято, качая при этом головой.
- Я была с вашим дедушкой, – ответил я детям, – Он сказал, что попробует позвать другого врача. Может быть новый доктор сможет помочь Канато лучше, чем прежний.
Я услышала, как Канато тихо начал хрипеть. Он явно хотел что-то сказать, но у него не получалось из-за боли. Я подошла к нему и, сев рядом, нежно погладила его по голове, – Тише, тише, Канато. Мой милый сыночек, не нужно так сильно напрягаться, – мальчик мгновенно перестал дёргаться и пытаться заговорить или встать, – Дети, идите поешьте. Я останусь с Канато и присмотрю за ним.
Никто из них не стал возражать. Они тихонько ушли вниз на ужин, оставляя нас совершенно одних. Его глаза были слегка приоткрыты. Я старалась улыбнуться ему, как можно более непринуждённее, чтобы он не чувствовал страха. Поставив недавно купленную голубую картонную коробку так, чтобы ему было, как можно лучше видно, я с глазами горящими энтузиазмом открыла её.
- У меня есть для тебя подарок, сынок, – я видела, как у него счастливо заблестели глаза в предвкушении. Я одним движением вынула из коробки небольшого по размеру плюшевого мишку. На его левом глазе была пиратская повязка, – Правда здорово, да? – я старалась изобразить счастье. Взяв медведя, начала весело прижимать его мордочкой к щеке мальчика. Он тихо засмеялся, точнее он попытался засмеяться. Я вложила медведя в его руку. Он осторожно его сжал всеми силами, что только у него были.
- С-спасибо, ма, – тихо ответил он. Его голос был почти неслышным, глухим. Я рада, что ему понравился подарок. Я хотела его как-то подбодрить с его помощью.
Вдруг, Канато буквально на пустом месте начал хныкать и плакать, при этом не смотря на боль прижимая мишку к себе, – Я умру? Да? – этот вопрос ввёл меня в ступор. Что мне ему ответить? Солгать? Или сказать правду о том, что шансы не высоки?
- Нет, ты не умрёшь, – наши с ним взгляды столкнулись. Я начала гладить его по голове, – Этот мишка будет оберегать тебя от смерти. В нём хранится мой дух, оберегающий тебя от всего плохого, что только может случиться на Земле. Пока он с тобой, ты будешь ощущать моё присутствие и мою защиту, – он перестал плакать. Его слезящиеся глаза смотрели прямо на меня, – Я не впущу к тебе смерть. Даже если мне придётся сразиться с самим Господом Богом…, – я сделала небольшую паузу. Мои слова были пропитаны уверенностью. Я прекрасно осознавала, что именно я говорю, – Ничего не бойся. Даже ,если однажды ты попадёшь в незнакомое для себя место… страшное место… помни, что я обязательно рано или поздно приду за тобой. Даже, если мне придётся спуститься в сам Ад, я сделаю это.
Я и сама не ожидала от себя таких слов. Я просто сказала то, что чувствовала, о чём думала постоянно на протяжении последних суток. Я была уверенная в одном, Канато – мой сын. И пока я дышу, никто не посмеет отобрать его у меня, даже смерть.
Я легла рядом с улыбающимся и уже полностью успокоившемся мальчиком на подушку. Наши головы были на одном уровне, поэтому мы прекрасно могли разглядеть лица друг друга. Он медленно стал засыпать. В последнее время его температура перестала падать. Она продолжает повышаться и теперь держится на 40 градусах уже пол дня. Врач не сумел её сбить.
Сама я тоже не заметила, как заснула. Моя рука была на его ладони, которая прижимала к себе мишку. Он зарылся своим носом в подаренную игрушку, тихо сопя. Он был очень бледным.
Я сама не знаю сколько прошло времени. Я просто резко проснулась по среди ночи. Меня, будто что-то вытолкнуло из сна. Вокруг было темно и очень тихо. Часы показывали 2 часа. Я слегка приподнялась на руках и невзначай посмотрела на лежащего во всё той же позе Канато. Он так же, как и прежде, прижимал к себе мишку.
“Он такой холодный.” – я чувствовала леденящий холод от его руки, которую сжимала. Странно, а ведь, когда мы с ним вместе засыпали, у него была сильная температура, – “Хоть он и вампир, но раньше Канато не был таким холодным.”
Его глаза были прикрыты, я подумала, что он просто спит. Вдруг, его ладонь, сжимающая плющевую игрушку, резко разжалась. Наступила замогильная тишина. Мне вдруг резко показалось, что что-то совсем рядом оборвалось.
“Нет. Что-то здесь не так.” – вокруг гулял ветер, хотя, если подумать, откуда ему взяться? Ведь все окна были зарыты, – “Я чувствую рядом смерть.”