Естественно никто из них даже и не думал, что так получится, и уходить они будут лишь вдвоем. По количеству лошадей я поняла, что их было не меньше двадцати человек. И неслыханно удивилась этому! Столько народу… а остались двое. В этот момент я была счастлива за своих парней и дедушку, который научил их всему. Даже если мне больше не удастся их увидеть. Чуть погодя мне показалось, что я услышала нечто напоминающее хлопок. Но понять, что это не смогла. Сейчас думала только о том, как бы суметь вырваться от этих верзил.
Лежать поперек седла было неудобно и даже больно. От бешенной скачки, которую чужаки не прекращали, несмотря на густую темноту, меня трясло и нестерпимо хотелось выпрямиться. Почувствовать хоть чуточку свободы. Поднять, наконец, голову. Руки мои были связаны сзади, что еще больше доставляло неудобств. Лишь огромная ручища наемника придерживала, прижимая спину к седлу. В таком положении я промучилась до самого рассвета. Дальше мой организм все же не смог выдержать, и я просто провалилась в сон.
Меня разбудили, спустив на землю. Благо не скинув! Я открыла глаза и поняла, что сижу на сырой, холодной земле около трухлявого пня. Сколько времени прошло понять было сложно. Солнце светило высоко, а может даже начинало близиться к закату. Местность конечно я не узнавала. Везде густой ельник, который доставал своими колючими лапами прямо до земли, роняя коричневые иголки. Даже если кто-нибудь будет проезжать мимо, никогда не увидит нас.
Чужаки, больше не обращая на меня никакого внимания, стали разводить костер. Из седельных сумок они достали какой-то провиант. Мне было абсолютно все равно, о чем они говорят (все лишь потому, что в основном они хаяли наших парней и деда). И из-за того, что не смогли справится с кучкой учеников, их переполняли негативные эмоции. Их взбесило, что они, одни из самых лучших в своем деле, теперь вынуждены были сидеть тут лишь вдвоем. И не стеснялись при этом в выражениях и присутствием девушки.
Я очень сильно замерзла. В последние дни стало заметно холодать. И теперь уже выйти на улицу без теплого платка было невозможно. В этих местах холода всегда наступали стремительно быстро. А сейчас на мне был лишь халат и ночнушка, а на голых ногах простые домашние тапочки. Было не то чтобы холодно… Просто стук моих зубов услышали даже эти двое. Они неожиданно перестали переговариваться друг с другом и обратили наконец на меня свое внимание.
— Замерзла, провидица? — обратился ко мне Радгар.
Я отмалчивалась, делая вид, что не услышала его. Даже отвернулась от ненавистных рож.
— Ну и ладно. Молчишь — значит, не замерзла. Тогда нечего зубами стучать…
— Постой Радгар, — вдруг заступился за меня второй. — Если она заболеет и, не дай духи загнется, что мы тогда делать будем? Айшэнг нас убьет. Дай ей какой-нибудь свитер. Пусть оденется. Как-никак провидица! А не просто девка из деревни.
— А что она молчит!? — разозлился громила. — Нечего со мной в молчанку играть.
— Не злись. Толку никакого от этого нет. Сказано привести в здравии, значит выполняй. На кой она Айшэнгу чахлая нужна? Смотри — не вздумай с ней играть, — остерег приятеля Лыка. — Голову оторвут… и не только!!!
— Я помню, что было велено. Не надо меня учить. Ты лучше сам ее одень. А то чувствую, что сама она ни в жизнь не оденется. Удрать еще решиться, если развяжем. Проблемы нам не нужны. И нужно ей штаны раздобыть. Топать нам еще долго. А ночи уже холодные. По утрам уже заморозки есть.
— Ладно, поищу что-нибудь.
Я слушала их и не хотела даже шевелиться. По мне, так лучше с холода замерзнуть. Чем с ними к какому-то Айвергу или как его там, идти. Что они от меня хотят? Я ведь толком ничего не умею. Если б они знали, что провидица с меня никакая… наверное убили бы.
«Сказать им что ли? Так будет намного легче. Только вот рта раскрывать, пока не стоит. Может повезет, да я сбегу».
Пока «заботливый» Лыка искал в седельных сумах хоть что-нибудь подходящее, я всеми силами (как можно незаметнее) пыталась развязать узел на тканевой повязке, которой была связана. Ничегошеньки не выходило, что злило меня еще сильнее. Следить за перемещениями двух чужаков я не переставала. Иначе, если кто-нибудь из них увидит, что творю — настучат по голове. А этого мне совсем не хотелось бы.
— Ты что творишь? — неожиданно для меня спросил Радгар.
Я невинно уставилась на верзилу, делая вид, что не понимаю, о чем он. Все-таки меня вычислили! Но попыталась отвертеться, пока тот занят разведением костра и не обращает на меня слишком пристального внимания.
— Ничего, — почти искренне ответила я.