Она лежала неподвижно и почти бездыханно, мочилась под себя и закатывала глаза. Её жгла температура и давило давление. Она бредила и отказывалась есть.
Её сын, физик-ядерщик, жил и работал в другом городе. И,чтобы поухаживать за матерью, ему пришлось взять отпуск. А поскольку до этого он ухаживал только за физикой, то делал это крайне неумело. Поил молоком, мыл холодной водой и страшно боялся, что она умрёт у него на руках. К тому же отпуск заканчивался, и сын готов был заплатить приличную такую сумму, только чтобы не видеть, как остекленеют её глаза.
Ну, у каждого свои страхи. От меня требовалось денно и нощно присутствовать в доме, по возможности облегчая старушке переход с этого света на тот, записать её предсмертную волю и сообщить сыну о кончине.
Я решила, что это не займёт много времени, уж больно старая была плоха, взяла деньги и отпустила физика к его протонам с электронами.
Зато мой сын,оторвавшись от танкового сражения, оскалился в злобной ухмылке и заявил:
- Ну,всё,мать,ты попала.
- С фига ли? - возразила я,любуясь новенькими купюрами.
- С нифига ли... Ща бабку на ноги поднимешь и будет тебе счастье: физик в офиге, доктор в обмороке, собес в негодовании, внуки без наследства... Короч, рисуй мишень.
- Да не собираюсь я её поднимать. Пусть упокоится с миром. Просто рядом побуду. Воды подам или доктора вызову.
- Ага.
- Нога, - огрызнулась я и отправилась на задание.
Первый день выдался самым счастливым и спокойным. И поняла я это буквально на второй день. Сидеть без дела мне было скучно даже за деньги. Поэтому я согрела воды, помыла старушку, влила в неё несколько ложек бульона, засунула пару таблеток и хорошенько рассмотрела.
Инна Дмитриевна была маленькой, сухонькой, с шестью волосинками на полысевшей голове. Божий одуванч. Я умилилась. Ночь прошла спокойно.
Утром я вспомнила злобную ухмылку моего сына. У старой после бульона случился крошечный прилив сил, и она разлепила рот. Слабеньким голоском, но очень настойчиво, она потребовала отодвинуть кровать от стены. Я каприз не поняла, но кровать отодвинула. Вдруг это её последнее желание?
Как бы не так.
Усвоив очередную порцию бульона, старая пояснила мне, бестолковой, что за кроватью у неё "гепатагенная зона",которую нужно срочно нейтрализовать, потому что плохие вибрации и излучение (убью физика) на неё пагубно действуют. Вот. А я, дура темная, должна положить туда зеркало отражением вниз, чтобы оно это самое излучение назад отражало. Бредит, решила я. Но зеркало положила.
А ещё через день и три порции бульона моя жизнь превратилась в сумасшедший квест.
Входить в комнату Инны Дмитриевны нужно было исключительно с правой ноги, она за этим следила, чай для неё заваривать только с четырьмя чаинками в чашке, потому что пять чаинок - это слишком крепкий чай,а ей нельзя, у неё сердце. Я решила заодно уж уточнить и количество сахарных крупинок, но старая, по-барски так закатив глаза, спросила, фиг ли мне, дуре,непонятно-то? Я сделала вид,что поняла. От кефира и прошлогоднего компота она пьянела Но прилюбливала сало,которое упорно называла ветчиной, и которое нужно было покупать на колхозном рынке непременно "у крестьян".
Моющие средства вызывали у неё панические атаки, а "Доместос" - острый психоз. Потому что у какого-то её знакомого, по слухам, от них случился туберкулёз. Поэтому посуду я должна была мыть хозяйственным мылом и ровно пятнадцать раз полоскать. Конечно же я так и делала, ага.
А ещё я должна была контролировать кота. Как попал к ней этот несчастный, Инна Дмитриевна вспомнить не могла. Она даже не помнила, как его зовут. У неё вообще была какая-то очень избирательная память. Но каждый вечер, ровно в 21.00 она уточняла:
- Барсик дома?
Если я не могла предъявить кота, старая гневалась и причитала:
- Да что ж это такое?! Время девять часов, а Мурзика нет дома! Немедленно приведи Пушка домой!
Кот её ненавидел и прятался под моей кроватью. Его просто чудом удавалось уговорить вылезти оттуда и показаться хозяйке. Кормить же кота полагалось варёными картофельными очистками и шкурками от сала, то бишь ветчины. Бросьте, я не настолько жестока. Поэтому кот ел "вискас" и "мяскас" и отзывался на просто Кот. Ему нравилось.
Через три дня Инна Дмитриевна встала с постели и пересела к столу. Она потребовала тетрадь, ручку и включить телевизор. Ну, чтобы записывать рецепты здоровой жизни. В эту же тетрадь она записывала все мои прегрешения. Вкупе с рецептами это выглядело примерно так:"От астмы.Варёная морковь,тёртый чугун,немного оконной замазки и полпачки маргарина.Просила достать мороженую курицу из холодильника.Отказалась.Мазать за левым ухом,на полную луну,сидя в позе лотоса."